“…Осенью во вторую оккупацию Ростова в город зашли румыны. Прислали петицию на завод Красный Аксай, где работала мама - ”собрать дочь на выезд из Ростова, ее будут ждать на товарном вокзале". Мы подумали, что ехать в колхоз собирать картошку. 
Пришли на вокзал с мамой и бабушкой. Много детей. Стоит поезд. Вдруг сзади идут румыны с оружием и толкают детей в вагоны, а родителей отгоняют…

Ехали через Украину, Чехию, Польшу. Копали траншеи.
…Помню темное помещение, рассвет. Нары по несколько штук до потолка. Мы спали на полу, на присядках. На нарах лежали мертвецы.

…В Польше был медосмотр. Всех заставили раздеться догола. Меня остановили - вокруг пояса была повязана лента с молитвой, поляк сказал снимать, я не сняла. Поляк привел немца. Немец спросил: “ В Бога веришь? ” И приказал пропустить.

Когда прошли медосмотр, из Польши нас повезли в Германию. Там было распределение - блондинок отдельно , остальных на заводы и фабрики. У меня были длинные светло-русые волосы и меня отправили в деревню. Кормили нас тогда свеклой.

Я попала в Плекеде. Работала на огородах, со скотом. Кормили плохо, поэтому я вставала в 4 утра, когда еще все спали, рвала морковь и ела, а зелень втыкала обратно. Еще там росла яблоня с огромными яблоками. Хозяйка каждый день пересчитывала их. Однажды я встала утром и под яблоней в кустах крыжовника нашла упавшее яблоко. Отдавать я не стала. Пошла в уборную и там его съела. Огрызок выбросила в туалет.

Муж хозяйки (офицер) был болен гангреной ноги. Ампутировать не захотел, умер. Он был добр ко мне. Когда у меня появились гнойники на коленях - отправил к врачу. Когда он умер, его жена не имела права меня держать (я была “по присмотру за ним”). И меня отдали другой семье.

В другой семье надо было ухаживать за ребенком. Фрау Напс - молодая добрая женщина, относилась ко мне хорошо. У них был кинотеатр, ресторан, столовая, очень богатый дом.
С другими служащими мы сажали клубнику. Но в основном я была няней. 
Отец фрау Напс был в отряде против Гитлера, партизан. Он жил отдельно, с отрядом. Потом его расстреляли немцы. Он помогал русским. Пел Интернационал..
Потом в деревню пришли англичане. Начали эвакуацию. Фрау Напс забрала меня с собой. В лесу висели мертвецы - из сопротивления…
У фрау Напс не было денег и она отпустила меня. Я ушла к фрау Шмидт.

…

Пришла повестка, в которой говорилось, что мне нужно явиться в комендатуру. Я не знала - зачем, и не пошла. Второй раз. Я тоже не пошла. В третий раз приехала машина с русскими. Меня увезли в Люнебург. 
…Помню, там праздновали победу над Японией... 
Документов у меня не было. Говорила я на немецком. Они не верили, что я русская. Прошло столько лет, я забыла русский. 
…Мы спали. Меня разбудил офицер, повел через руины к лесу и сказал ждать, пока не заберут домой. Вдалеке стояла женщина и тоже ждала, она должна была уехать. Где-то начали стрелять. Я побежала к ней. Она сказала солдату, что я ее дочь. Приехал поезд, и мы сели.

…Есть было нечего. Американцы дали коробку масла (получилось по ложке на человека) и хлеб. Поезд остановился, мы увидели огород и набрали немного картошки.
… В Ростов я вернулась зимой. Я помню, как я шла домой и боялась, что дома больше никого нет. Мама с бабушкой увидели меня и расплакались. Я целый год им рассказывала, что со мной было. А через год, они сказали, что ничего не понимали, потому что я говорила на немецком. "