10-й класс
Там, в училище, Нина Николаевна открывала другая жизнь: военная, строевая подготовка, учебная стрельба на полигоне, сборка и разборка оружия на время, знакомство с графиками, рассказывала своей дочери Нине (моей бабушке), как их с подругами Жуковой Катей, окончивших с отличием (военное училище), отправили на фронт в качестве синоптиков на военный аэродром.
Осенью 1943 года эшелон с новобранцами шёл из Тамбова на фронт. Уральский стал замедлять ход и вскоре остановился совсем. Выходить из вагонов запретили.
Вот стоим десять, двадцать, тридцать минут… И тут прошёл слух по вагону, что немцы наступают. Сколько ещё будем стоять…
Моя прабабушка прильнула лицом к окну, вглядываясь в знакомые очертания вокзала, а потом обратилась к старшине (своей подруге Жуковой Екатерине):
— Кать, отпусти меня домой хоть на одну минуточку… Тут близко до моего дома… Я соскучилась по своим… Я дворами, бегом туда пять минут и оттуда…
— Нет, — отрезала Катя.
— Но моя прабабушка Нина вновь стала умоляющим голосом просить:
— Кать, ну я быстро…
И тут Катя, любимая подруга, резко повернулась и грозно приказала:
— Прекратить разговоры, курсант Сазыкина!
— Есть прекратить, — и вновь по рельсам застучали колёса, а у сержанта Сазыкиной по щекам горячие слёзы…
Когда же та самая Катя спустя много лет приехала с Украины к нам в гости на День Победы, за праздничным столом они вспоминали эту историю и дружно смеялись.
— Ох, Катька! Как же я тогда рыдала, не могла простить тебя за такую «подлость»…
— А сейчас? — спросила Катя.
— Да, чего там… сейчас… Теперь я сама мама, и уже бабушка… Сколько времени прошло… Жестокая была война и время суровое… Теперь-то я понимаю, что ты правильно поступила… Ты же за всех нас была в ответе!
— Правда — это ужас! Война — это смерть! Это беда, разруха, боль, страдания, кровь и горькие слёзы испытаний… Тяжёлый труд на аэродроме…
Нина Николаевна рассказывала, что однажды, когда она дежурила на боевом посту двое суток, не сомкнув глаз, выполняя свой долг — силы оставили её. И только сменила смена, как она, сдав дежурство, не помня себя от напряжения и усталости, рухнула на какой-то топчан и замертво уснула.
Бои разгорались жестокие. Немцы стремились захватить наш аэродром, несмотря на свои потери. Нельзя было терять боевые машины… Это расценивалось тогда, как предательство… И вот «наша коса на камень» — бомбёжки, снаряды дрожала земля… А сержант Сазыкина сладко спала на своём топчане под грубой солдатской шинелью…
На войне, как на войне… Фронтовики уже приспособились спать по 20–30 минут под грохот канонады, не снимая сапог, прямо в окопах. А если появлялась возможность — поспать несколько часов. К счастью, это был не 41-й год, и наши командиры, закалившись в боях, умели воевать.
Неожиданно поступает приказ — отступить на столько-то километров, новая линия обороны…
В спешке стали взлетать истребители и другие самолёты, на машины грузили приборы, технику, документы… Вот-вот прозвучит команда трогаться в путь.
— А где же Нинка?
Старшина побежала в землянку… А там, на топчане подруга сладко спала. Друзья стали будить — бесполезно… Так спящую и перенесли в машину…
…Вдруг проснулась и, хлопая глазами, с удивлением осматривала всех. Узнав обстановку, наступила жуткая паника…
— Эх, Нинка, Нинка… Весь кошмар проспала!
Тогда же моя прабабушка поняла, что произошло и осознала обстановку. Может, это и к лучшему… Ведь она спала в землянке, которая точно попала бы в плен к фашистам! А что такое плен? О-о! Это они видели своими глазами, когда были в освобождённом лагере «Освенцим»… Это жуткое зрелище: недостроенные печи, сожжённые до половины человеческие тела, разбросанные зубы, руки, ноги и кости людей… Уж лучше пуля в лоб!
Девушки-синоптики пользовались большим уважением и авторитетом у лётчиков. От них зависело выполнение задания и жизнь экипажа. Не дай Бог кому-нибудь дать неправильную сводку о погоде. Как же лететь в туман? И девочки старались изо всех сил не подвести. А ребята баловали девушек-синоптиков шоколадом, который полагался только лётчикам.
— Девушки, голубушки, когда дадите добро на вылет? Душа горит от злости на этих подлецов… Третий день — дождь и дождь…
— Как будете себя вести, — шутили девчата.
Это сейчас новейшие приборы, спутники и прочее оборудование в метеорологии… А тогда нужно было днём и ночью, через каждые 3–4 часа бегать на лыжах в поле за несколько километров в сильный мороз или метель, собирать показания с градусников и приборов, всё точно рассчитать по формулам, построить графики, зашифровать и подать сводку командиру в назначенное время. Ошибки, неточности были недопустимы. Девушки-синоптики хорошо понимали всю ответственность своей работы и выполняли её чётко, слаженно, без ошибок… И если синоптик давал «вылет», т. е. сводку о хорошей погоде, то наши «соколы», не теряя ни минуты, бежали к своим самолётам, поднимались в небо и так бомбили немцев, что дух захватывало…
А девушки с нетерпением ждали возвращения каждого самолёта на аэродром… И только дождавшись и облегчённо вздохнув, расходились по делам…
Свой боевой путь моя прабабушка, гвардии старший сержант Савицкая Нина Николаевна, прошла от Мичуринска до самых Бранденбургских ворот. За боевые заслуги перед Родиной она награждена орденами и медалями: орденом Отечественной войны II-й степени, медалями «За освобождение Варшавы», «За участие в штурме и освобождении Германии», «Медалью Жукова» и другими юбилейными медалями. Прабабушка имеет личное письмо главнокомандующего Георгия Константиновича Жукова (оно и сейчас хранится в семейном альбоме).
На долю этого поколения выпала трудная судьба: они на себе испытали голодное детство в 1933 году, ужасы войны. С каким нетерпением и надеждой ждали они разгрома фашистов…
С долгожданной Победой они связывали свои мечты, всю свою жизнь…
Из рассказа старшины Жуковой Екатерины Николаевны:
— Где-то за месяц до 9 мая нам выдали новое обмундирование. Но никто не спешил переодеваться в новое, и мы с Ниной ходили в старых, облезлых и выгоревших гимнастёрках. На локтях зияли искусные заплатки…
Командир, мы его прозвали «Батя», потому что по-отцовски относился к нам и был заботлив с каждым солдатом, спрашивает нас:
— В чём дело, девчата? Почему вы такие выгоревшие?
А мы отвечаем:
— Вот дойдём до Берлина и наденем новые гимнастёрки. Тогда и засияем, как победители!..
— Вот одержим Победу, и я поеду домой… в Мичуринск!
— Как взовьётся красный флаг над Рейхстагом, так сброшу сапоги, обую туфли, своё любимое крепдешиновое платье и пойду на танцы…