«Отец мне запомнился по-деревенски видным мужчиной высокого роста. В колхозе ему доверили возить молоко с дойного пункта до соседнего села, расположенного в семи километрах от нашей деревни. Маму звали Сабаева Куйечи, её не стало, когда мне было примерно семь лет. После смерти мамы отец остался с тремя детьми на руках. Старшему брату Тохтону было примерно десять-одиннадцать лет, а младшей сестрёнке Дьаманай (Марии) было всего три года. Я до сих пор помню его наставления по хозяйству, у брата и у меня были свои обязанности по дому, а у сестры, которой к тому времени было четыре с половиной года – сбор яиц куриц и подметание полов. Сам отец слыл в деревне трудолюбивым человеком и в какой-то мере рационализатором, ведь первый огород в деревне был у нас, где рос каждый год хороший урожай картофеля, поэтому меня в школе дразнили «красной картошкой». В 30-40 годы в сельской местности хорошие деревянные дома можно было пересчитать по пальцам. Помню, как отец со своим другом из Туекты поднимал стены нашего дома, а по прошествии лет он послужил кровом и для моей семьи, пока не построил новый. В шестидесятые годы из Кош-Агача переехал в нашу деревню дядя Болтый с семьёй, он разобрал дом по брёвнышку, перевёз на другое место. Он и сегодня сиротливо темнеет окнами и привлекает моё внимание, напоминая о давно ушедшем в неизвестность отце. Ещё помню обеденный стол и длинную скамейку, которую отец смастерил собственными руками. Перед едой мы вчетвером усаживались за этот стол, где дымилась варёная картошка, в пиалах молоко, сметана, яйца и ничего не было на свете вкуснее этой еды. Когда началась война, отец всех нас троих отвёл в дом дяди Сулатаева Шалбыка, жившего по соседству. Теперь будете жить здесь, - сказал он перед отъездом. Но вся беда была в том, что дядю через год тоже призвали на фронт, и с этого дня началась наша жизнь «в людях». Брат, подросший к этому времени, начал работать в колхозе. Я с маленькой сестрёнкой скитался по домам в надежде, что где-то накормят, пустят переночевать… Однажды от отца пришло долгожданное письмо, где он сообщал, что лечился в госпитале, был ранен в ногу в боях под Полтавой, что скоро опять на фронт. К письму была приложена маленькая фотография, где запечатлелись с отцом два незнакомых русских солдата. О дальнейшей судьбе этой фотографии не помню, наверное, затерялась, как и отец в сорок втором, не давший больше о себе знать. Помню ещё небольшой свёрток-посылочку, при вскрытии которой обнаружили мыло, нитки…, вот в этом весь наш отец – любящий, заботливый. В дальнейшем моя судьба ничем не отличалась от судьбы мальчишек нашей деревни: весной сенокосные поля чистили от валежника, летом работали с бригадой на сеноуборке, осенью – на обмолоте и уборке зерна. По дороге из школы проверяли капканы на сусликов. В те трудные военные годы людей от голода спасал хороший урожай зерна и всё, что рождала земля в окрестностях нашей деревни. Пользуясь случаем, хочу сказать слова благодарности молодым мужчинам нашего села, внукам и правнукам тех солдат, которые не вернулись домой, за увековечивание их памяти великолепным Памятником Славы, красующимся недалеко от села. А с 2017 года возвышается на пригорке памятник суслику, тому самому маленькому зверьку, спасшему тысячи жизней от голода в годы войны. После войны женился, окончил курсы счетоводов-бухгалтеров, воспитал и вырастил троих детей. В 2013 году не стало моего старшего брата Тохтона Тадиновича, семнадцатилетним парнем, отправившимся вслед за отцом на фронт».