Иван Трофимович Раков (1912-1999) родился в селе Большетроицкое Шебекинского района Белгородской области.

Окончив Белгородский Педагогический техникум, поступил в Тимирязевскую сельскохозяйственную академию. Быстро освоился в столице, пешком обошел все улочки и вскоре мог соперничать с любым гидом в знании истории Москвы и ее достопримечательностей. Учился легко, был в центре всех общественных дел, отправился на Сахалин в отряде московских студентов, чтобы по призыву партии строить новые города и дороги.

На Сахалине работал учителем в школе – ведь он был выпускником педтехникума. Учителей в школах катастрофически не хватало, поэтому И.Раков был учителем-универсалом, обучая школьников чуть ли не по всем предметам; любимым же его предметом стала история.

Через несколько лет одного из братьев Ивана Трофимовича – Моисея Трофимовича Ракова объявили врагом народа и расстреляли – во время репрессий гибли тысячи невинных людей. Иван Трофимович глубоко переживал смерть брата, а клеймо «брат врага народа» прикрепилось к нему на несколько десятилетий вплоть до реабилитации 60-х.

Из Тимирязевской академии И.Т. Раков перешел в Курский пединститут, который окончил экстерном за 2 года. Курский пединститут в то время был уникальным учебным заведением, где сосредоточилось огромное число титулованных профессоров из Московских университетов – они попали в список неблагонадежных ученых и были высланы из столицы с правом поселения не ближе чем 101 км от Москвы. Так, Иван Трофимович получил возможность учиться у ведущих историков страны, один из которых, проф. И.И. Полосин предложил ему аспирантуру при Московском институте им. Либкнехта. Иван Трофимович сомневался, что ему как брату врага народа позволят учиться в аспирантуре, но проф. Полосин сказал: «Меня поразил Ваш интеллект и этого достаточно, а мое имя защитит Вас в любом случае». Рекомендацию студенту дает академик Р.Ю. Виппер. Увы, имена таких знаменитых ученых не смогли защитить молодого аспиранта. Проф. Полосин умер до защиты уже готовой диссертации, а больше ни один из его коллег не рискнул своей репутацией и жизнью: в защите диссертации «брату врага народа» было отказано.

В 41-м И.Т. Раков добровольцем ушел на фронт – без военной подготовки, поскольку родственников репрессированных в армию не брали – и уже в этом году совершил подвиг. 218 стрелковому полку, куда он был приписан пулеметчиком, дали задание охранять несколько мостов и обеспечить отступление армии на Волховском фронте. В результате ожесточенных боев мосты оказались заняты вражескими войсками, и наша армия оказалась под угрозой полного окружения. Командующему Мецеркову доложили, что остался один мост, по которому можно вывести людей. Оказалось, что из отряда, сторожившего мост, в живых осталось лишь несколько человек. Командир был убит, командование взял на себя рядовой Раков. К.А. Мерецков обнял каждого оставшегося в живых солдата, а И.Т. Ракова удостоили звания лейтенанта, минуя звание младшего лейтенанта – необыкновенный для того времени случай.

В 1942 г., когда войска Волховского фронта (2 ударная армия Власова) попали в окружение и не смогли выйти из него, И.Т. Раков вывел своих солдат из окружения, сохранив знамя полка! Он повел ребят через лес: любил лес с детства и знал его, как никто другой. Он слышал каждый шорох, знал каждую травинку, мог различить следы зверей и птиц, умел ходить по болотам. Трудно было поверить, но они вышли из окружения!

В 1945 году, когда страна праздновала победу над нацистской Германией, И.Т. Раков вместе с другими солдатами ехал на поезде домой. Поезд приближался к Москве, замедлял ход. Казалось, уже скоро можно будет спрыгнуть на платформу московского вокзала, обнять родных. На платформе мелькали счастливые лица, но поезд не остановился – он снова набирал скорость! И тогда все поняли – отправляют на Восток, на еще одну войну – войну с японцами.

После войны к Ивану Трофимовичу часто приходили однополчане. Они садились на кухне и курили так, что сквозь дым были видны только их очертания. Обсуждали фронтовые будни, грустили, поминая погибших, тихо напевали любимые мелодии - «Темная ночь», «Бьется в тесной печурке огонь», «На безымянной высоте». Перед тем, как разойтись, пели что-то бодрое и веселое – «А помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела!»

Сослуживцы всегда называли Ивана Трофимовича героем, рассказывали о его удивительной храбрости и скромности. Казалось, что он был «заговоренный»: пуля его не брала. Он был везде, где люди, казалось, были приговорены. Прасковье Егоровне – матери Ивана Трофимовича – как-то даже прислали «похоронку». Но Иван Трофимович выжил. И в семье всегда потом вспоминали народное поверье, что если пришла «похоронка», а ты живой – значит, жить тебе долго и счастливо!

Друзья Ивана Трофимовича рассказывали, что он был человеком, который мог свернуть горы. Он делал всё быстро, энергично, мгновенно принимая верные решения. В начале войны, когда боеприпасов не хватало и была, буквально, одна винтовка на десятерых, они вместе с товарищами делали вылазки в стан врага и всегда возвращались с оружием. Нужны были мины – посылали Ивана. Он пробирался к немецкому складу с минами, предварительно разминировав путь к нему, забирал немецкие мины со склада и доставлял на передовую. Не было еды – опять каким-то невероятным образом удавалось отбить продовольствие и накормить солдат.

Чтобы поднять ребятам настроение, И.Т. Раков читал стихи, поэмы, рассказывал юмористические истории. Всю войну у сердца носил томик стихов Есенина, стихи которого он знал наизусть. Как-то 22 апреля к восторгу всех однополчан смог добежать по минному полю к памятнику Ильича и возложить букет полевых цветов.

В семье Иван Трофимович о войне рассказывать не любил, сразу тянулся за сигаретами. Не любил он и фейерверки, которые чем-то напоминали ему фронтовое время. Только изредка мог вспомнить, как трудно было всем там, на передовой: на ленинградских болотах, где пили болотную воду, разбавляя йодом; когда освобождали Прибалтику, где из каждого окна стреляли местные жители; при взятии Кёнигсберга. Примечательно, что в Кенигсберге дедушка способствовал сохранению части исторических зданий – перед обстрелом города его вызвали в штаб как историка и попросили указать на наиболее значимые культурные объекты. И он очень гордился тем, что был причастен к сохранению культурного наследия города Канта.

Всегда с большой теплотой Иван Трофимович вспоминал сослуживцев, говорил об их смелости и находчивости. На ребят из Белоруссии – говорил он, спокойных и верных – можно было положиться как на себя. Вспоминал невероятные истории. Как-то раз он находился в штабе с двумя солдатами – штаб был в лесу – и увидели идущих по лесу немцев – группу из десяти человек. Сослуживцы опешили: никто не ожидал десантную группу далеко от линии фронта. Приняли бой и отстояли штаб!

Как-то Иван Трофимович сказал, что именно на фронте особенно остро ощущаешь красоту природы. Неизвестно, увидишь ли ты это завтра – и восхищаешься каждым цветочком, каждой травиночкой. Однажды случилась передышка во время боя, и перед отрядом появился олень удивительной красоты! Все онемели от восторга – и ужаса, что олень может погибнуть от первого же взрыва. И вот солдаты, не сговариваясь, пытаются отогнать его – бросают камни, кричат птицей. Олень горделиво стоит, не шевелится. Внезапно встрепенулся и бросился наутек. Все глубоко вздохнули и искренне обрадовались такой развязке.