Алексей Фёдорович Паршков родился в 1923 году в крестьянской семье в деревне Дашино Вознесенского района Нижегородской области (в те годы Горьковская область).

Когда началась Великая Отечественная война, Алексею было всего 18 лет. По обрывочным семейным воспоминаниям, ещё до войны он оказался в Москве – то ли учился, то ли уже работал, а может, был курсантом. Доподлинно неизвестно, но в июле 1941 года Алексей был призван Вознесенским районным военкоматом, но оказался не в обычной стрелковой части, а в московском ополчении. Это говорит о том, что он, скорее всего, вступил в ряды защитников столицы добровольцем.

1941 год

В июле 1941 года Алексей был зачислен в 17-ю дивизию народного ополчения Москворецкого района. Это были не кадровые военные, а простые москвичи: рабочие заводов, студенты, служащие, добровольно взявшие в руки оружие. Многие из них никогда не держали винтовку до лета 1941 года.

В конце июля дивизия вошла в состав 33-й армии и заняла позиции в районе Спас-Деменска. Всё лето и начало осени Алёша вместе с другими ополченцами строил укрепления на Ржевско-Вяземском рубеже: рыл окопы, ставил надолбы, готовил позиции к обороне. Учились воевать на ходу, времени на полноценную подготовку уже не было. 

В сентябре её преобразовали в кадровую 17-ю стрелковую дивизию, но для Алексея и тысяч таких же ополченцев это мало что меняло, они всё ещё оставались плохо обученными людьми, которых бросили навстречу немецким танковым армадам.

30 сентября Алёша впервые оказался под настоящим боем. Над головой висели десятки немецких самолётов, земля горела, а из дыма выползали танки с крестами. Ополченцы держались, подпускали танки поближе и били по ним гранатами и бутылками с зажигательной смесью.

2 октября немецкие войска начали операцию «Тайфун» – генеральное наступление на Москву. Вермахт сосредоточил на этом направлении колоссальные силы: 78 дивизий, почти 2 миллиона человек. Немцы прорвали оборону, создав многократное превосходство – в людях до 3 раз, в танках до 8,5 раз.

Через пару дней немцы захватили Спас-Деменск. Дивизия оказалась в полукольце. Бои шли за каждый населённый пункт. Ополченцы отражали атаки пехоты и танков, сами переходили в контратаки при поддержке артиллерии. Потери были чудовищными. Очевидцы вспоминали: «Казалось, что даже железо горело на фашистских танках... Но отрезанные сетью пулемётного огня, как снопы, падали фрицы. Падали и наши товарищи – некогда было их хоронить».

За первые 10 дней боёв из 11 454 человек в строю оставалось около 600. Остальные погибли, пропали без вести или попали в плен.

7 октября произошла катастрофа: танковые соединения вермахта замкнули кольцо окружения в районе Вязьмы. В огромный котёл попали 37 стрелковых дивизий, 9 танковых бригад, около 600–700 тысяч человек. В окружении оказалась и 17-я стрелковая дивизия, где служил Алексей. 

Бои в окружении были страшными. Люди сражались без надежды на помощь, без подвоза боеприпасов, без связи. Прорывались небольшими группами, гибли в лесах и болотах. В конце октября был пленен и сам командир дивизии полковник Козлов. Тысячи рядовых ополченцев оказались в немецких лагерях. Именно здесь, в октябре 1941 года, Алёша попал в плен.

Что пережил, видел 18-летний парень в немецком плену – мы можем только догадываться. Холод, голод, издевательства, этапы... Но он выжил. И либо бежал, либо был освобождён наступающими частями Красной Армии.

1942 год

Любой, кто выходил из окружения или бежал из плена, проходил через особую процедуру – фильтрацию. Война есть война: среди своих могли оказаться предатели, перебежчики, вражеские агенты. Поэтому проверяли всех. В январе 1942 года Алексей оказался в 18-м армейском запасном стрелковом полку, где проводилась первичная проверка.

20 января 1942 года он был направлен в Острогожский спецлагерь НКВД, один из крупных фильтрационных лагерей, созданных для приёма и всесторонней проверки бывших военнопленных. Лагерь находился в городе Острогожске Воронежской области. Проверка была долгой и тщательной: допросы, перекрёстные опросы, проверка по базам данных. Алексею повезло: пройдя проверку, он был признан «чистым». 

Однако доверия к бывшим пленным в 1942 году было мало. Алексея направили в распоряжение Скопинского районного военкомата (Рязанская область), а оттуда в 3-й отдельный рабочий батальон. Это были не боевые части. Рабочие батальоны использовались на самых тяжёлых и опасных работах в прифронтовой полосе: строительство оборонительных рубежей, рытьё окопов, восстановление дорог, разминирование. Люди работали под бомбёжками и обстрелами, часто без оружия. Это был своего рода испытательный срок.

Осенью 1942 года, проявив себя добросовестным бойцом, Алексей был возвращён в 18-й армейский запасной стрелковый полк. Теперь ему снова доверяли оружие.

В конце 1942 года он оказался в 37-й запасной стрелковой дивизии, крупном тыловом учебном центре, где формировали и обучали пополнение для фронта. 2 декабря 1942 года Алексея направили в 85-й запасной стрелковый полк, который дислоцировался в городе Мелекесс Куйбышевской области (ныне Димитровград Ульяновской области).

1943 год

В 85-м запасном полку Алексей числился уже не просто рядовым, а курсантом. Он проходил обучение в полковой школе: его готовили как младшего командира или специалиста: пулемётчика, миномётчика, снайпера. Командование доверяло ему.

5 января 1943 года обучение закончилось. Алексей Фёдорович в составе маршевой команды №4638 убыл на фронт.

Пополнение направили на Юго-Западный фронт, в элитную 59-ю гвардейскую стрелковую дивизию, которая вела тяжёлые наступательные бои на территории Ворошиловградской (ныне Луганской) области, освобождая Донбасс.

Весной 1943 года после окончания зимнего наступления на этом участке фронта шли позиционные бои. Сводки с фронта тех дней сообщают: «В районе Лисичанска наши части продолжают вести бои местного значения. Особенно жаркие схватки произошли за одну высоту, тактическое значение которой состоит в том, что она прикрывает участок немецких оборонительных позиций... Немцы сделали всё необходимое, чтобы прикрыть высоту сильными огневыми средствами: пулемётами, миномётами, противотанковыми орудиями».

Дивизия вела разведку боем, отражала атаки противника. Противник активно использовал авиацию, но наши зенитчики сбивали немецкие бомбардировщики, прикрывая пехоту, в которой воевал Алексей.

10 мая 1943 года в одном из таких боёв на территории Лисичанского района Ворошиловградской области гвардии красноармеец Паршков Алексей Фёдорович пропал без вести. В донесении о безвозвратных потерях 59-й гвардейской стрелковой дивизии об этом осталась короткая запись: «Пропал без вести 10 мая 1943 года». 

Судьба семьи

Дома, в Дашино, Алёшу ждали с нетерпением. Ждали сёстры Феклитинья и Татьяна, младший брат Иван, ждали отец с матерью. Но война распорядилась иначе: сначала старший брат, Василий Фёдорович, пропал без вести в 1941 году, а следом и Алёша. Два сына, два брата – и обоих не дождалась дашинская земля. 

Спустя время пришла бумага: «Пропал без вести». А вместе с ней в дом навсегда поселилась тишина. Где и как воевал Алексей, через что пришлось пройти, – об этом тогда мало кто говорил. В семье осталась лишь смутная боль утраты и надежда, которая так и не сбылась.

Алексей Паршков прошёл страшный путь длиной почти в два года: от московского ополченца, попавшего в ад Вяземского котла, через немецкий плен и советскую фильтрацию, через рабочий батальон и запасные полки до гвардейца элитной дивизии. Он выжил там, где гибли тысячи, вернулся в строй, заслужил доверие и погиб как гвардеец, освобождая Донбасс. 

Ему было всего 20 лет.

Мы помним и гордимся тобой, Алёша, твои потомки!