Николаева Филиппа Васильевича ,  2 октября 1895 года рождения, место рождения - д. Скетнево (так в документе), Великолукская область, русского. образование - 2 класса, члена КПСС с 1939 года . 
Участник Великой Октябрской революции,гражданской войны и Великой Отечественной войны . 

1895 год — начало правления Николая II,время относительной стабильности перед большими переменами начала XX века.

В конце XIX века Скетнево входило в состав Псковской губернии (Великолукский уезд). Это был край традиционного льняного земледелия. Жизнь в те года: крестьянские семьи жили в условиях общинного хозяйства. В это время в уезде процветало льноводство («северный шелк»).Атмосфера: глубинка Псковской губернии, глухая озерная Псковщина. Конец XIX века — это время «золотой осени» Российской империи. Скетнево — типичная северная деревня с крепкими избами из сосны. В период Российской империи в крестьянской семье родился Филипп Васильевич Николаев (род. 02.10.1895). Младенца крестили в ближайшей приходской церкви (скорее всего, в Пустошке или соседнем селе). Октябрь — время окончания полевых работ. Семья готовилась к зиме, занималась заготовками и обработкой льна. Филипп Васильевич: образование в 2 класса церковно-приходской школы было нормой для того времени — этого хватало, чтобы читать Псалтирь и считать урожай.

Географическая и административная связь.Смена центров: в 1927 году губернии отменили. Колпино вошло в состав Пустошкинского района. Связь между деревнями поддерживалась через районные центры.(Пустошка, Великие Луки), где располагались рынки, больницы и суды. Главным источником новостей между деревнями были «сарафанное радио», почтальоны и редкие радиоприемники в сельсоветах. Хозяйственные связи (быт), ярмарки и рынки: жители Колпино ездили в Пустошку. Великие Луки продавать излишки льна, яиц и масла. Там же закупали керосин, соль, спички и ткани. Отходничество: мужчины из деревень часто уходили на заработки («отход») в Великие Луки или на строительство железных дорог. Это создавало мобильность населения — люди не сидели в одной деревне десятилетиями.Родственные сети: в те времена браки часто заключались между жителями соседних деревень.(в радиусе 10–15 км). Переезд Филиппа Васильевича из Скетнево в Колпино мог быть связан с поиском работы, женитьбой или наделением землей в годы НЭПа (до 1928 г.).

Колпино, Пустошкинский район (1929–1941 гг.)

Год «Великого перелома». Старая дореволюционная жизнь окончательно уходит.В районе начинается активное создание колхозов.. : На рубеже 1920-х и 1930-х годов в деревне, как и во всем Пустошкинском районе.Семья жила в эпицентре коллективизации. Рождение детей в 1929 и 1931 годах совпало с периодом жесточайшей ломки старого быта .Индивидуальные хозяйства объединялись в артели. Крестьяне передавали в общественную собственность скот, инвентарь и землю. Основными занятиями жителей Колпино были земледелие (рожь, овес, ячмень) и льноводство. Псковский лен в те годы был стратегическим товаром и основной денежной культурой региона .Трудодни: Оплата труда в колхозе производилась не деньгами, а «палочками» — трудоднями, на которые в конце года выдавали натуральную продукцию (зерно, масло, овощи).В 1930-е годы деревня Колпино в Пустошкинском районе жила по законам .«великого перелома». Филипп Васильевич Николаев, человек крепкой воли и фронтовой закалки (прошедший Первую мировую и Гражданскую), в 1939 году вступил в партию .Для него это не было формальностью — это был выбор пути. Он был идеологическим активом деревни, «советским выдвиженцем», которому доверяли управление в колхозе Колпино Став председателем местного колхоза, он принял на свои плечи ответственность за судьбы односельчан и за общее, народное добро .Период 1929–1932 годов сопровождался раскулачиванием наиболее зажиточных семей, что приводило к миграции населения и социальному напряжению внутри общины .Предвоенная атмосфера: К концу 1930-х жизнь стала более стабильной, но тревожной. В 1939 году были введены новые ограничения на размеры приусадебных участков, чтобы крестьяне больше времени уделяли общественным работам. . В 1930-е годы активно проводилась политика ликвидации безграмотности (ликбез).Дети Филиппа Васильевича, Павел и Нина, застали период ,когда начальное образование становилось обязательным и доступным. В деревне или соседнем крупном селе могли работать «красные уголки» или избы-читальни, где проводились лекции и читки газет.

1941: Конец мирного уклада Колпино .

Июль 1941 года ворвался в мирную жизнь грохотом канонады. Враг наступал стремительно. Группа армий «Центр» рвалась вперед, и Пустошкинский край оказался на пути этого железного потока. Перед председателем Николаевым встал страшный выбор. Как коммунист, он понимал: остаться — значит погибнуть .Но он не мог уйти просто так. На колхозном дворе мычало стадо — плод многолетнего труда всей деревни. «Немцу не оставим!»— решил Филипп Васильевич .Деревня попала в зону оккупации, что и заставило семью. Филиппа Васильевича искать спасения в эвакуации .Он обходил дома, убеждая людей уходить в тыл. Но деревня замерла в оцепенении. Люди не верили, что враг может быть так жесток к мирным пахарям. «Куда мы пойдем от родных хат ,Стариков не тронут», — говорили они. В итоге за председателем решилась пойти лишь одна семья. Остальные остались ждать своей участи. Немцы заняли Пустошку уже 16 июля 1941 года. У Филиппа Васильевича и его семьи было буквально несколько дней на сборы. Семья успела выехать на восток в самый последний момент, буквально под обстрелами. Дороги забиты беженцами и отступающими частями РККА. Путь в 700 километров до Ивановской области занял почти четыре месяца. Шли пешком и на повозках, запряженной лошадью, — всё их имущество. Гнали коров под свист пуль, под бомбежками и гул вражеских самолетов в пыли дорог. Агафья Алексеевна в повозке (19.08.1941) рожает дочь. То, что младенец выжил в таких условиях — настоящее чудо и свидетельство огромной силы матери. Трагедия Колпино началась почти сразу. Колхозное строительство: для местных жителей деревни Колпино объединение скота в «общий котел» было трагедией. Те, кто, как Филипп Васильевич, возглавили этот процесс, воспринимались властью как надежная опора, а частью односельчан — как проводники жестких реформ. Это и породило тот самый раскол, который в 1941 году привел к доносам и предательству. В доме Николаевых осталась мать Филиппа Васильевича — женщина девятого десятка, которую невозможно было взять в изнурительный путь. Когда в деревню вошли немцы, нашлись те ,кто затаил обиду на советскую власть, — предатели и будущие полицаи. Они указали фашистам на дом председателя :«Здесь живет коммунист!». Немцы не пощадили девяностолетнюю женщину — она была расстреляна в собственном доме за то, что вырастила сына-патриота. То, что на пожилую женщину указали немцам, было типичной местью «затаивших обиду» во время коллективизации. Председатель колхоза-коммунист был для оккупантов целью №1. Расстрел 90-летней матери — это акт устрашения, чтобы показать: советская власть ушла, и защиты больше нет. В Пустошкинском районе немцы часто использовали местных пособников (полицаев) для выявления семей партизан и партийного актива. Лишь к октябрю 1941 года, изможденные, они добрались до Палехского района, д. Бакиево,

Ивановская область.Палехского района. д. Бакиево.

Жизнь в Бакиево (Палехский район): Ивановская область стала крупным центром приема эвакуированных. Сюда направляли эшелоны с мирным населением из прифронтовых областей (Смоленской, Калининской, Белорусской ССР, в том числе из Ленинграда и Псковщины). Местные жители теснятся, подселяя эвакуированных («в тесноте, да не в обиде»). Эвакуированные семьи часто размещались в сельской местности, работали в колхозах или на текстильных предприятиях области, которые в 1941 году перешли на выпуск военной формы и снаряжения. Этот регион стал одним из ключевых тыловых центров СССР. 

Филипп Васильевич не остался в тылу.

В 1942 году он был призван Палеховским РВК.

Служба в НКВД: он служил в 199-м стрелковом полку войск НКВД (в/ч 6337, 395-й гарнизон).

Из-за нехватки техники и лошадей часто приходилось пахать на коровах . так как большую часть техники(тракторы, грузовики) изъяли для нужд армии. Каждая семья должна была сдать определенное количество пар носков и варежек для бойцов. Работа для фронта была единственным способом приблизить возвращение мужчин домой. Несмотря на истощение, Агафья Алексеевна и тысячи таких же женщин находили силы шить и вязать, понимая ,что их вещи согреют чьего-то сына или мужа в окопах. Дети-помощники: 13-летний Павел и 11-летняя Нина в такой обстановке взрослели мгновенно. Нина не только помогала по дому, но и училась у матери этому самому вязанию, чтобы помочь выполнить норму. Нина совмещала работу в поле с присмотром за младенцем Зиной, пока мать была на ферме. Скудное питание: картошка была буквально «вторым хлебом», а часто и единственным. Если весной заканчивались запасы, в ход шла «травяная» еда: лебеда, крапива, цветки клевера. Пустые щи — часто из крапивы или лебеды. Самое горькое: люди, которые выращивали хлеб и производили молоко, сами этого почти не видели — всё до грамма уходило по госзаготовкам . Это была жизнь на пределе человеческих возможностей, где единственным отдыхом был короткий сон перед рассветом. Агафья Алексеевна с детьми-подростками и младенцем выживали в Палехском районе, работая на износ. Несмотря на тяжесть будней, именно такие семьи обеспечивали продовольственную безопасность страны, буквально отдавая свое здоровье ради победы. Ожидание вестей с фронта было одной из самых тяжелых психологических нагрузок для женщин во время Великой Отечественной войны. Весточка, даже «хоть одно словечко» в письме-треугольнике, была доказательством того, что родной человек жив. Сила духа: несмотря на страх и усталость, женщины продолжали верить и ждать, проявляя стойкость. Это была жизнь на пределе человеческих возможностей, где единственным отдыхом был короткий сон перед рассветом. Это история о великом терпении и самопожертвовании, где детство заканчивалось в один день. А в это время Пустошкинский район — один из лидеров по количеству угнанных в Германию («остарбайтеров»). Так в один из дней сестра Филиппа и три маленькие племянницы — Мария, Галина и годовалая Нина — испивали чашу страданий в германской неволе. В лагере у старших девочек выкачивали кровь для раненых солдат вермахта. Толстые шрамы на их детских шеях и за ушами остались на всю жизнь как клеймо нацистского варварства. Маленькая Нина, которой исполнилось всего четыре года, не дожила до мира: когда при наступлении наших войск семья пыталась бежать из лагеря, осколок снаряда оборвал её жизнь. Детское донорство: Псковская область в архивах Нюрнбергского процесса упоминается как место, где нацисты массово практиковали изъятие крови у деревенских детей для нужд госпиталей в Идрице и Пустошке. «Партизанская республика» (1941–1944) — это самая героическая и страшная страница истории этих деревень. Край партизан: Пустошкинский район входил в состав знаменитого Братского партизанского края. Леса вокруг Колпино были неприступны для немцев. Тактика выжженной земли: из-за того, что деревни помогали партизанам, гитлеровцы проводили здесь карательные экспедиции. Большинство деревень района были сожжены частично или полностью. Линия «Пантера»: недалеко от этих мест проходил мощный оборонительный рубеж немцев. Бои в 1944 году были настолько ожесточенными, что земля была буквально перемешана с металлом.