Обращение Деда к потомкам…

Здравствуйте, внучкИ…

Я - Память солдата… Простого русского мужика, родившегося немногим после Октябрьской революции, выросшего и жившего в деревне, воспитанного трудом и личным примером каждого жителя нашей деревни… -   

               Если у соседа Егора была лошадь, - их семья быстрее обрабатывала свою землю, быстрее сажали картошку, например… А как справлялся – приходил ко мне на помощь, на мой участок… После моего уже вместе шли на участок к деду Грибу, или к бабке Алдотке, или деду Духу… не важно к кому… К тому, к кому ещё не пришёл сосед… 

               Худо-бедно закончил школу, что было возможно на то время в сельской глубинке и пошёл работать водителем…

               А там подрос, возмужал и, женился на Шурочке… у нас родился Петя… сын…

В 1938м как положено всем парням был призван в ряды Советской армии… 

               1939й… я – молодой и бравый, в военной форме на фото, даже немного улыбаюсь… 

               И тут внезапно, 1941й… ВОЙНА!

               Шура и Петя попали в эвакуацию в Лейпциг… где она шила шинели фрицам… заболели и сгорели от тифа… Ужас внутри меня…

               Я первых рядах был призван, т.к. только что прошёл военную службу… Считай не уходил с неё… Как и положено, был водителем грузовика, при 9 танковом корпусе, а в последствии 9 танковой армии… Прошёл всю войну на передовой… Не просто прошёл, а проехал и прополз…

               Был водителем полуторки, той самой, знаменитой, с фанерной кабиной… Но! Сзади, в кузове – цистерна с топливом…

               Наши бравые танкисты шли в атаку, прорывали фланги, под канонаду немецких пушек и, там, на передовой, километрах в 40 от тыла у них заканчивалось топливо в баках… Они радировали об этом командованию и нас высылали к ним, с полной цистерной, на самый передний край!

               Вы бы видели, как выглядит такая поездка со стороны… Водительскую дверь сразу снимали, а сам водитель во время езды между бесчисленными оврагами и воронками от взрывов снарядов, высовывал голову наружу, чтобы слышать… Слышать свист прилётов… 

               Если свист протяжный, — значит снаряд упадёт где-то не далеко и надо ехать дальше и быстрее… А вот если свист начинает прерываться и улюлюкать – времени на раздумье нет! Выпрыгиваешь из машины на полном ходу, в ближайшую воронку, без оглядки… не важно что там и какая погода,- лужа, грязь, снег, лёд… Машина через секунду уже взлетает на воздух вместе с топливом… 

               А я, ползком, от воронки до воронки – обратно… за новой машиной, с таким же ценным грузом, который ждут ребята в танках и отстреливаются на передке, порой до пустого БК…

               И так от дома и до Берлина! 

               Я – Память солдата и тут не место хвастовству или вознесению моего долга в подвиг, перед народом, страной и детьми и стариками… Я бы никогда об этом не рассказал, я бы мечтал это забыть навсегда! И чтобы мои дети, внуки и правнуки никогда не столкнулись с этим ужасом войны… истребления народов и наций…

               Вот и закончилась… она… 1945й! Все выдохнули с облегчением и надеждой, что больше такого никогда не повторится… Потом Семипалатинск, до 47го… испытания новых «Катюш»… 

И только потом…

               Я возвращаюсь домой, восстанавливать страну, обрести семью… детей…

               Я снова в форме, на фото, уже старший сержант, с орденом Красной звезды на груди, медалями за отвагу, за взятие Варшавы, за взятие Берлина и т.д.… 

но уже с залысинами, уставший и вымотанный, как будто прошло лет 15-20 с момента моего фото в форме, в 1939м…

               Я – Память солдата и я не жалуюсь, не плачусь… я – продолжаю жить…

               Я вернулся в родную деревню, продолжил работать водителем… 

               Встретил свою Полину… она стала моей женой… мы были счастливы…

               1954й… У нас родилась двойня… но… в то время до сельского врача было далеко добираться, и медицина была на очень низком уровне… малыши не выжили… Боль…

               Я плакал по ночам, чтобы никто не видел и не слышал… Долго не осмеливался подойти с вопросом о другом ребёнке к своей Полине… на столько она была травмирована произошедшим…

               Но, однажды, Бог дал мне сына! Мы с Полей берегли его как могли… любили его, единственного… нашего…

               Вот и уже не заметно, малыш начал нам помогать в домашних делах. Никогда и не думал о том, чтобы ударить его… Но однажды это случилось… За что виню себя… Взял он тяжёлые ведра с водой нести от колодца до дома… я и не стерпел… хлестнул его отцовским ремешком по попе… 

               Боялся, что надорвётся и случится беда… Но с тех пор больше никогда… никогда его и пальцем не тронул…

               Люблю его, своего сынишку… всю жизнь любил и сейчас люблю безустанно!

               Он меня всё расспрашивал про Войну… Про медали и орден… как и за что!? А я не хотел туда, в те воспоминания, не хотел возвращаться в то тяжёлое время… Мне хорошо сейчас и здесь, с женой и ребёнком…               Один раз, правда после празднования годовщины Победы, на пьяную голову всё же взболтнул сыну про тех фашистов в воронке, которых почти голыми руками задавил, за то, что языка притащил в тыл… за что и дали Орден… Но тут же осёкся и больше к этой теме не возвращался…

               Потом, в будущем, когда меня уже не станет, мой сын пойдёт в военкомат, восстановить мои награды, найдёт обрывки 7 или 8 благодарностей лично от тов. Сталина! А также ему сообщат, что есть и секретные награды... Думаешь почему не снимали с учёта в положенный срок? И почему каждый год, а то и несколько раз ездил он в Москву?!

               Я – Память солдата, я живу и буду жить благодаря своим потомкам, которые передадут это послание своим детям, а они – своим…