Звание.

Гвардии техник-интендант 2 ранга (старший лейтенант).

Прохождение службы в РККА и Красной Армии:

09.1937. 13 кавалерийский полк, 3 кавалерийской дивизии им. Г. И. Котовского. Красноармеец.

05.1938. 3 отдельная кавалерийская бригада. Экспедитор.

01.1939. 3 отдельная кавалерийская бригада. Штаб, 1 часть. Старший писарь.

09.1939. 28 отдельный конно-артиллерийский дивизион, 3 отдельной кавалерийской бригады.                                                Секретная часть. Старший писарь сверхсрочной службы.

12.1939. 33 кавалерийский полк, 10 кавалерийской дивизии. Строевая часть. Старший писарь.

05.1940. 2-е Орджоникидзевское военное пехотное училище. Учебный отдел. Заведующий                                                      делопроизводством.

31.05.1942. 33 гвардейская стрелковая дивизия, 62 Армии, Сталинградского фронта. Заведующий                                                 делопроизводством штаба.

10.08.1942. РСФСР, Воронежская область, Калачёвский район, в районе города Калач-на-Дону.                                                     Пленён (уточнение Геннадия Чернакова). 

4.09.1944. В плену: Stalag 363 Харьков, Холодная Гора (Charkow, Kalter Berg), Stalag VII A Моосбург                                             (Moosburg), Концентрационный лагерь Дахау (Konzentrationslager Dachau). Расстрелян за                                           участие в сопротивлении фашистскому режиму (уточнение Геннадия Чернакова). 

         Гвардии техник-интендант 2 ранга (старший лейтенант) ГЛАДКОВ ПАВЕЛ НИКИТОВИЧ, 21.09.1914 года рождения, место рождения - РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ, Область Кубанского Казачьего Войска, Екатеринодарский отдел, станица Черноморская (по административному делению: 1. СССР: РСФСР, Краснодарский край, Горяче-Ключевской район,Черноморский сельский совет,станица Черноморская; 2. РОССИИ: Краснодарский край, муниципальное образование “Город Горячий Ключ”, Черноморский сельский округ, станица Черноморская), русский. Год призыва в РККА: 23.09.1937. Образование: 1. Гражданское (общее): Школа (6 классов; в 1930г.; станица Саратовская, Горячеключевский район, Краснодарский край, РСФСР); 2. Военное: нет. В Великой Отечественной войне, с 06.1941 года, в должности (последняя): Заведующий делопроизводством штаба 33 гвардейской стрелковой дивизии, 62 Армии, Сталинградского фронта. 10.08.1942 года, пленен: РСФСР, Воронежская область, Калачёвский район, в районе города Калач-на-Дону. В плену: 1. Stalag 363 Харьков, Холодная Гора (Charkow, Kalter Berg), Рейхскомиссариат Украина (Reichskommissariat Ukraine), Третий Рейх (Das Dritte Reich); в н. вр.: г. Харьков (Ха́рків), Холодная гора (Холодна гора) - историческая местность находящаяся на территории административных Холодногорского и Новобаварского районов, Харьковской области (Ха́рківська о́бласть), УКРАИНЫ (Україна); 2. Stalag VII A Моосбург (Moosburg), военный округ VII – Мюнхен (München), Бавария (Bayern), Третий Рейх (Das Dritte Reich); в н. вр.: г. Мосбург-ан-дер-Изар (Moosburg an der Isar), район Фрайзинг (Freising), федеральная земля Бавария (Bayern), ФРГ (Bundesrepublik Deutschland); 3.08.1943 года, совершил побег: неудачно; 3. Концентрационный лагерь Дахау (Konzentrationslager Dachau), военный округ VII – Мюнхен (München), Бавария (Bayern), Третий Рейх (Das Dritte Reich); в н. вр.: г. Дахау (Dachau), район Дахау (Dachau), административный округ Верхняя Бавария (Oberbayern), федеральная земля Бавария (Bayern), ФРГ (Bundesrepublik Deutschland), лагерный №103322. В начале марта 1943 года в Мюнхенском лагере военнопленных, на Шванзеештрассе, под видом празднования дня рождения военнопленного красноармейца ПЕТРУШЕЛЯ РОМАНА ВЛАДИМИРОВИЧА, был образован подпольный комитет "БРАТСКОГО СОЮЗА ВОЕННОПЛЕННЫХ" ("БСВ"). В него вошли советские офицеры: майор ОЗОЛИН КАРЛ КАРЛОВИЧ, лейтенант медицинской службы ФЕЛЬДМАН ИОСИФ СОЛОМОНОВИЧ (выдававший себя за ГРИГОРИЯ ФИСЕНКО), лейтенант ГРОЙСМАН БОРИС ЛЬВОВИЧ (выдававший себя за МОИСЕЕВА ВЛАДИМИРА АНТОНОВИЧА), военный ветеринарный врач II ранга (майор) СТАРОВОЙТОВ ГЕОРГИЙ ЯКОВЛЕВИЧ, гвардии интендант 3 ранга (капитан) ЗИНГЕР МИХАИЛ МИХАЙЛОВИЧ. В т. ч. организаторами “БСВ” являлась группа советских офицеров, в лагере советских военнопленных офицеров, в Мюнхен - Перлах (в Мюнхене-Гизинг на Шванзеештрассе), в основном участников обороны г. Севастополя: полковник ТАРАСОВ МИХАИЛ МИХАЙЛОВИЧ, подполковники: БАРАНОВ НИКОЛАЙ АНДРЕЕВИЧ, СЕРЕБРЯКОВ ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ, ШЕЛЕСТ ДМИТРИЙ СЕМЁНОВИЧ, ШИХЕРТ МИХАИЛ ПЕТРОВИЧ; майоры: КОНДЕНКО МИХАИЛ ИВАНОВИЧ, КРАСИЦКИЙ МИХАИЛ ЛЬВОВИЧ, МАКАРОВ, ОЗОЛИН КАРЛ КАРЛОВИЧ; батальонный комиссар БУГОРЧИКОВ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ (выдававший себя за лётчика ПЕТРОВА ИВАНА); интендат 3 ранга ЗИНГЕР МИХАИЛ ИЛЬИЧ; красноармейцы: КОНОНЕНКО ИВАН ЕФИМОВИЧ?, ПЕТРУШЕЛЬ РОМАН ВЛАДИМИРОВИЧ. Одними из руководителей подпольного движения “БСВ” стал полковник ХАЙРУТДИНОВ МУЗАГИТ ХАЙРУТДИНОВИЧ. “БСВ” существовал с марта 1943—1944 гг. и являлся одним из крупнейших подпольных формирований военнопленных во время Великой Отечественной войны. В начале 1944 года, организация БСВ была раскрыта, 22.03.1944 года, передан гестапо, подвергнут жестоким пыткам, доставлен в концентрационный лагерь Дахау. Из показаний бывшего узника концентрационного лагеря Дахау генерал-майора Тонконогова Якова Ивановича (15.05.1897 - 15.05.1985) от 11.02.1950 г., который говорил “о стойкости, проявленной в ходе гестаповского следствия советскими офицерами - участниками подпольной организации…. особо отмечал мужество майора ОЗОЛИНА К. К., который был настолько искалечен эсэсовцами, что на допросы его возили на тачке.”. С Великой Отечественной войны не вернулся: 4.09.1944 года, в группе из 90 советских офицеров, из "БРАТСКОГО СОЮЗА ВОЕННОПЛЕННЫХ", был выведен на плац концентрационного лагеря "ДАХАУ". Площадь оцепили автоматчики. Группу отвели к крематорию, где унтерштурмфюрер Гейт зачитал им смертный приговор Имперского управления СС. Затем приговоренным приказали раздеться и встать на колени, спиной к стрелкам. Казнь была произведена выстрелом в затылок. На следующий день, 5.09.1944 года, были расстреляны, оставшиеся два, в том числе интендант 3 ранга ЗИНГЕР МИХАИЛ ИЛЬИЧ. В списке расстрелянных порядковый №27. Родственники:  РСФСР, Краснодарский край, Горяче-Ключевской район, станица Суздальская, отец - Гладков Никита.

Данные из УПК (учётно - послужной карты, портал "ПАМЯТЬ НАРОДА").

Дата рождения 21.09.1914

Место рождения РФ, Краснодарский край ; Черноморская ; РФ, Красноярский край

Дата призыва 23.09.1937

Воинское звание техник-интендант 2 ранга ; интендант

Воинская часть 33 гвардейская стрелковая дивизия 
                               33 стрелковая дивизия

Место выбытия Калач

Биография попал в плен

 

Учётно-послужная картотека.

Гладков Павел Никитович (Никитич)

Дата рождения: 21.09.1914

Место рождения: РФ, Красноярский край

Дата поступления на службу: 23.09.1937

Воинское звание: техник-интендант 2 ранга

Воинская часть: 33 гв. сд

Дата окончания службы: 04.09.1944

Причина выбытия: Погиб

 

Приказ об исключении из списков.

Гладков Павел Никитич

Дата рождения: __.__.1914

Воинское звание: техник-интендант 2 ранга

Последнее место службы: 33 гв. сд

Воинская часть: 33 гв. сд

Дата выбытия: __.08.1942

Причина выбытия: пропал без вести

 

Записи из БД офицеров ЦА МО РФ.

Гладков Павел Никитич

Дата рождения: 21.09.1914

Место рождения: Краснодарский край Горяче-Ключевский район станица Черноморская

Воинское звание: техник-интендант 2 ранга

 

Записи из военкоматов.

Гладков Павел Никитович

Дата рождения: __.__.1914

Наименование военкомата: Горячеключевский ГВК

Воинское звание: рядовой

Дата выбытия: 04.09.1944

 

Документ о военнопленных.

Гладков Павел Никитович

Дата рождения: 21.09.1914

Место рождения: РФ, Краснодарский край

Воинское звание: интендант

Последнее место службы: 33 сд

Воинская часть: 33 сд

Причина выбытия: попал в плен

Место пленения: Калач

Лагерь: шталаг VII A

Лагерный номер: 103322

Дата пленения: 10.08.1942

 

Гладков Павел Никитович

Дата рождения: 21.09.1914

Место рождения: Черноморская

Воинское звание: интендант

Причина выбытия: попал в плен

Место пленения: Калач

Лагерь: шталаг XIII A, шталаг VII A

Лагерный номер: 103322

Дата пленения: 10.08.1942

 

Приложение:

1. 33 гвардейская стрелковая Севастопольская Краснознамённая ордена Суворова дивизия ("ВИКИПЕДИЯ": https://clck.ru/3TF6Lz ); "RKKAWWII.RU", Соединения РККА в годы Великой Отечественной войны: https://rkkawwii.ru/division/33gvsdf1 ); уточнение поисковика Геннадия Чернакова в отношении командно - начальствующего состава: 1. Правильного написания фамилии, имени, отчества; 2. Года: рождения, смерти, пропажи без вести; 3. Военной судьбы:

- 33 гвардейская стрелковая дивизия:

          "История. Дивизия была сформирована в пределах штатной численности на базе 3-го воздушно-десантного корпуса находясь на Таманском полуострове в мае 1942г. Входившие в состав корпуса 5-я , 6-я и 212-я воздушнодесантные бригады стали именоваться соответственно 84-м, 88-м и 91-м гвардейскими стрелковыми полками. Кроме того, в состав дивизии вошли: 59-й гвардейский артиллерийский полк, прибывший из Усть- Лабинска; 31-й гвардейский отдельный истребительно-противотанковый дивизион; 35-я гвардейская зенитно-артиллерийская батарея; 21-й гвардейский минометный дивизион и другие части. После поражения Крымского фронта дивизия прикрывала побережье Черного моря (от Анапы до Темрюка) от возможных десантов врага.

Штатная численность дивизии — 12795, по штатам марта 1942 г.-13113, полка — 2400 чел.

Вооружение дивизии: пушки 76-мм — 32, гаубицы 122-мм — 12, противотанковые (57-; 45- и 32-мм) пушки - 30, противотанковые ружья (ПТР) - 279, минометы 82-мм и 120-мм - 170, ручные пу­леметы - 352, станковые - 114, крупнокалиберные и зенитные пулеметы - 15, винтовки и карабины - 9375, пистолеты-пулеметы ППШ — 655, автомашины — 154, лошади — 1800.

К концу мая 1942 г. оперативная ситуация в занятом немцами Крыму изменилась. Десанта врага на Тамань не последовало. Части дивизии сдали свой участок обороны соседней 32-й гвардейской диви­зии (впоследствии удостоенной почетного наименования Таманской), приняла присягу у гвардейского знамени и прибыла на ж/д станцию Крымская в ожидании нового боевого приказа. В дивизии числилось тогда 12.500 человек.

В конце июня дивизия была отправлена в район Сталинграда. 4 июля 1942г. последние эшелоны дивизии разгрузились на железнодорожной станции Донская (г.Калач-на-Дону) Сталинградской области. Правда, положенного по штату количества грузовых автомашин (154 ед.) дивизия не получила. 11 июля, переправившись на пароме через р.Дон, 33 гв.сд совершила 60-ти километровый походный марш на северо-запад от Калача и заняла отведенный ей участок обороны на правом фланге 62-й армии.Правее, в сторону Клетской, расположилась 192-я стрелковая дивизия.

После поражения Юго-Западного фронта в Воронежско-Ворошиловградской операции во второй декаде июля 1942г. немецкие войска стремительно двигались по степи в излучине Дона надвигаясь на позиции 62-й армии генерала В. Я. Колпакчи , в которую вошла 33-я гвардейская. Огромные тучи пыли, поднимаемые немецкими моторизованными колоннами затрудняли авиаразведку. советских войск в излучине Дона практически не было. Остатки армий Юго-Западного фронта отходили к переправам через Дон и определить состав, численность и место сосредоточения основных усилий надвигающейся армады 6-й немецкой армии было затруднительно. 62-я армия развернулась на 100-километровом участке фронта от Клетской до Суровикино. Дивизии армии растягивались в нитку по 20 км на дивизию. В условиях степной местности и наличия у противника танковых соединений это не обеспечивало устойчивого фронта. Для вскрытия планов противника по риказу командира армии каждая дивизия создала передовые отряды, которые действуя на расстоянии нескольких десятков километров от позиций дивизии должны были задержать авангарды немецких войск и отойти обратно на позиции предупредив командование о надвигающейся беде и дать нашим войскам подготовить оборонительные позиции.

33-я гв. сд получила приказ о выдвижении такого отряда к станице Чернышевская. Именно им стал 88 полк, усиленный дивизионом 59 артполка и батареей истребительно-противотанкового дивизиона, а также приданным 651-м отдельным танковым батальоном. Командовал отрядом гв. майор П.В. Евдокимов, командир 88-го гвардейского стрелкового полка. Утром 16 июля 1942 года в станице Чернышевская передовой отряд 33-й гвсд вступил в бой. До 20 июля бойцы передового отряда вели бои за станицу, но вернуть ее обратно не удалось. Сказался недостаток сил, особенно артиллерии. 21 июля стало понятно что подошли основные силы противника и теперь противник начинает обходить позиции отряда с флангов. Решив что основную задачу по сдерживанию неприятеля отряд выполнил майор Евдокимов приказал отходить к промежуточной позиции у слободы Петрово. 22 июля части ПО были обойдены и уже фактически прорывались из окружения. ПО лишился практически всего личного состава. Погиб и командир отряда майор Петр Васильевич Евдокимов. Использование передовых отрядов было признано неудачным. Выделив в них до четверти своих сил дивизии сильно ослабили себя перед главными боями. Немцы сковав их с фронта небольшими силами обошли их с флангов. В итоге передовые отряды были поодиночке разгромлены двигающимися на восток немцами. Остатки их хаотично отошли мелкими группами на передний край обороны. Большая часть передового отряда (около 800 чел.) вышла на рубеж 84гвсп, а меньшая в полосу обороны 192сд. В общем ПО в который было выделено 3,5 тыс. бойцов был фактически разгромлен.

Основные силы 33гвсд занимали 22 км полосу обороны от хутора Калмыковский до совхоза Копонья Клетского района (84 гв.сп), и от Копаньи до хутора Киселева Суровикинского района (91 гв.сп). 88гвсп находился в резерве на правом берегу Дона у Калача. Штаб дивизии располагался в хуторе Рожковском. Выйдя к основной полосе обороны 62-й армии генерал Паулюс - командующий 6-й немецкой армии решил немедленно нанести удар по растянутым в тонкую нитку советским войскам. 23 июля XIV ТК Виттерсгейма (16тд, 60мд и 113пд) нанес удар по линии обороны 84гвсп на участке Березовый — совхоз Копанья и вклинился на 14км в оборону дивизии прорвавшись к совхозу 1 мая. В тылу армии находился 13ТК генерала Танасчишина (94 Т-34, 63 Т-70 и 10 бронемашин). Командующий Сталинградским фронтов ген-лейтенант Гордов приказал частям корпуса совместно с курсантами Краснодарского пехотного училища, 650-м танковым батальоном из состава 181сд и частями 33гвсд с утра 24 июля с рубежа Добринка нанести контрудар и восстановить положение. На подготовку удара отводилось 5 часов. Атаковавшие от Добринки 166 и 169тбр смогли остановить продвижение 113пд и стабилизировать фронт 33гвсд, однако частям 16тд удалось прорваться к Верхней Бузиновке на север и Качалинской на юго-восток выйдя глубоко в тыл частям армии. Вечером 24 июля германские «клещи» сомкнулись в районе Верхне-Бузиновки 184, 192-я стрелковые дивизии, 84 и 88 сп 33-й гв. стрелковой дивизии и 40-я танковая бригада были окружены. К исходу дня 3-я и 60-я немецкие мотодивизии прорвались к Дону в районе станиц Голубинской и Каменской. 91гв сп дивизии оказался вне кольца окружения. 26 июля командующий 62А генерал-майор Колпакчи был отсранен от командования армией. Новым командующим 62А был назначен генерал-лейтенант Лопатин.

Из немецкого отчета: По показаниям пленного офицера штаба 192-й стрелковой дивизии, в 62-ю армию включены 33-я гвардейская, 147-я, 181-я, 184-я, 192-я, 196-я стрелковые дивизии. 33-й гвардейской подчинено Краснодарское офицерское училище, 1600 человек. Якобы при транспортировке из Сталинграда в Калач 400 человек из него дезертировало. 33-й гвардейской подчинено Краснодарское офицерское училище, 1600 человек. Якобы при транспортировке из Сталинграда в Калач 400 человек из него дезертировало.

К оставшимся в окружении частям на самолете У-2 вылетел начальник оперативного отдела 62-й армии полковник Журавлев. Была образована т.н. группа полковника Журавлева, к которой несколько дней пытались пробиться танковые корпуса Сталинградского фронта. 28 июля частям 13ТК удалось прорваться к окруженным и привезти с собой 21 машину с горючим и боеприпасами. Но коридор немецкими войсками был тут же закрыт. Попытка прорваться на юго-восток окруженных частей была отбита, однако вечером 30 июля удалось прорваться на северо-восток в расположение частей 4ТА. 22ТК которой также настойчиво пытался прорваться к окруженной группе Журавлева. Прорвавшиеся с группой Журавлева 84 и 88 гв сп дальше действовали в составе 4-й ТА.

Утром 7 августа 6-я немецкая армия возобновила наступление на Калач по сходящимся направлениям с плацдарма на Чире с юга и с севера. К вечеру котел замкнулся. В окружение попали 91гвсп 33-й гвардейской стрелковой дивизии, 181, 147 и 229-я стрелковые дивизии, Краснодарское пехотное училище и некоторые другие части (всего до 30тыс. человек). С 9 августа наши части получили приказ отходить к Дону. Позднее Утвенко описывал эти события так: "К моменту приказа о прорыве на восток у меня было до трех тысяч людей, семнадцать орудий, тринадцать легких танков. Двинулись двумя колоннами напролом через овраги. Пушки – на руках. Прорвались на узком фронте, потеряв около трехсот человек. Немцы за ночь и утро перекинули полк пехоты еще восточнее нас и опять закрыли кольцо". Снабжение окруженных по воздуху отсутствовало, боеприпасы были на исходе, артиллерия – полностью уничтожена. Последний бой 33-й гв. стрелковой дивизии шел с 5.00 до 11.00 10 августа. «Сопротивлялись до конца. Я сам пять раз перезарядил маузер. Секли из автоматов. Несколько командиров застрелилось. Было убито до тысячи человек, но жизнь продали дорого». Остатки дивизии рассеялись по балкам и ручьям и мелкими группами пытались пробиться из окружения. В ЖБД 6-й армии указывалось: «К вечеру 10.8 русские скучены на пространстве примерно 6км в поперечнике. Он оказывает упорнейшее сопротивление, особенно севернее Савинского, и его приходится уничтожать на позициях. Пробиваясь через немецкие заслоны генерал-майор Утвенко вывел к Дону несколько сот человек (перед окружением группа Утвено насчитывала 3.5 тыс человек). После переправы через Дон с 16 по 25 августа остатки дивизии держали оборону под Алексеевкой. А потом со 2 по 6 сентября дрались под Сталинградом. Группа подполковника Барладяна (84 и 88сп) продолжала вести бои в севернее в районе Котлубани, а потом. 23 августа у поселка Рынок совершил прорыв к Волге немецкий 14-й танковый корпус, который не привел к захвату Сталинграда с севера, но группа полковника Утвенко на внешнем оборонительном обводе Сталинграда. После этого осталось от дивизии сто шестьдесят человек. 14 сентября 1942г., остатки дивизии переправились на левый берег Волги. Осенью 1942 года остатки дивизии погрузили в эшелон и направили в район Тамбова.

С 1 октября по 5 декабря 42г. находилась на формировании в районе ст. Тригуляй Тамбовской области. Входила в состав 1ГвСК 2ГвА.5 декабря был получен приказ на погрузку в эшелоны. 2ГвА перебрасывалась в район Сталинграда.

В декабре 1942 дивизия участвовала в отражении контрудара группировки Манштейна из района Котельниково, освобождении Тормосина – Калачевский, Октябрьский, Чернышковский, Котельниковский районы Сталинградской обл..

январь 1943 - участие в освобождении Ростовской области – Цымлянский, Константиновский, Семикаракорский, Багаевский, Аксайский (станица Старочеркасская), Родионово-Несветайский, Мясниковский, Неклиновский, Матвеево-Курганский (Миус-фронт) районы, г.Новочеркасск.

2-й гвардейский мехкорпус в ночь на 17 февраля 1943 г. у Матвеева Кургана форсировал Миус и углубился в оборону противника почти на тридцать километров, овладел его важным опорным пунктом - селом Анастасиевко. Закрепить успех мехкорпуса 2-я гвардейская армия, в чьей полосе наступления произошел прорыв в районе Матвеева Кургана, не смогла. Не сумели подойти к Анастасиевке и тылы корпуса с горючим и боеприпасами, в результате чего он вынужден был перейти к обороне в окружении. Вступившая к этому времени в Матвеев Курган 33-я гвардейская стрелковая дивизия получила приказ на прорыв к Анастасиевке для оказания помощи попавшему в беду корпусу.

Командир дивизии генерал-майор А.И. Утвенко поручил выполнение этой задачи двум своим стрелковым полкам, 88-му и 91-му, имевшим в своих рядах на тот момент соответственно 505 и 411 человек (и это с тыловыми подразделениями). Запас боеприпасов у полков был минимальным. В ночь на 19 февраля 1943 г. стрелковые полки (вернее, их остатки) и два дивизиона 59-го артполка по балке Широкой ушли в тыл врага, продвинувшись в глубь немецкой обороны более чем на десять километров. Однако прорвавшиеся наши части были окружены, без средств связи. Командиры окруженных частей, тщательно взвесив все обстоятельства, решаются на прорыв к линии фронта. Общее командование частями принимает на себя гв. подполковник Д.В.Казак, командир 88-го полка. Прорыв начали в ночь на 20 февраля. Ночная атака удалась, и полки заняли оборону на высоте 105,7, или Волковой горе. 7 марта 1943 г. Южный фронт после двадцатидневных кровопролитных боев перешел к обороне.

33-я гвардейская стрелковая дивизия, части которой вновь, как и в сентябре 1942 г., насчитывали всего лишь сотни бойцов, была снята с передовой и выведена в тыл уже 21 февраля 1943 г. В тылу дивизия приводила себя в порядок и получала пополнение.

5 июля 1943 г. немцы начали свое наступление под Курском, в центре советско-германского фронта. С началом немецкого летнего наступлени советское командование наметило провести ряд наступательных операций на других направлениях, расчитывая прорвать фронт пользуясь отвлечением значительных немецкий сил под Курск.

К середине июля 2-я гвардейская армия, а с нею и 33-я гвардейская стрелковая дивизия, совершив четырехсуточный марш из района Краснодон-Свердловск, заняла позиции восточнее Дмитриевки, во 2-м эшелоне готовящегося к наступлению фронта.

17 июля, в 3 часа 30 минут ночной бомбардировкой и мощным артобстрелом немецких позиций начался второй штурм Миус-фронта на участке Дмитриевка-Куйбышево. Предстояло силами трех армий (2-я гвардейская, 5-я ударная и 28-я) прорвать оборону противника на участке Куйбышево-Дмитриевка и взять Таганрог. Оборона противника была прорвана в первые же часы наступления, соединения 28-й и 5-й ударной армий, форсировав Миус, заняли ряд важных высот и несколько населенных пунктов на западном берегу реки. Этот узкий плацдарм в районе Дмитриевки, Мариновки и Степановки бойцы сразу назвали «маленьким Сталинградом».

Но развить успех и к исходу первого дня наступления выйти подвижными частями на рубеж реки Крынка, вторую полосу обороны «Миус-фронта», как планировало командование Южного фронта, не получилось. Уже во второй половине дня немцы из ближнего тыла подвели к месту прорыва танковые резервы. Начались тяжелые кровопролитные бои.

23 июля в районе Кринички, Калиновки и высоты 196,0 советские войска потеряли 93 танка. Разгар сражения достигал своей кульминации. С южного фаса Курского выступа вермахт вынужден был перебросить свой отборный 2-й танковый корпус СС в составе трех танковых дивизий, в том числе элитных «Дас Райх» и «Мертвая голова».

30 июля противник нанес мощный контрудар по прорвавшимся советским войскам. Невероятные по ожесточению бои разгорелись в районе Степановки и Мариновки. Немцы бросили на «маленький Сталинград» сотни танков и бомбардировщиков. Здесь 2-й танковый корпус СС потерял за два дня 239 танков и самоходных артиллерийских установок, что вдвое превысило его потери в боях под Прохоровкой 12-13 июля. И все же сил, имевшихся в распоряжении Южного фронта, явно недоставало даже для удержания захваченных на западном берегу Миуса плацдармов.

В двадцатых числах июля 33-я гвардейская стрелковая дивизия, форсировав Миус, сражалась у Степановки и Сауровки, в районе легендарной Саур-Могилы (Донецкая область, Украина). Наступление развивалось успешно, но 30 июля дивизия в результате танкового контрудара противника, поддержанного авиацией, вместе с соседней дивизией была окружена в районе Криничка-Калиновка.

В боевом распоряжении по 2-й гвардейской армии от 31.07.43 г. отмечалось: «Части 3-й и 33-й гвардейских дивизий в течение суток отважно и храбро дрались в окружении, сковав своими действиями большие силы противника, чем облегчили действия армии». Немалыми были потери дивизии, много бойцов попало в плен к противнику. Погиб командир дивизии генерал-майор Н.И.Селиверстов. Новым комдивом стал гв.подполковник М.А.Кузенков.

2-я гвардейская армия была усилена артиллерийской дивизией, истребительно-противотанковым и минометным полками, ей в помощь придавался и целый авиационный корпус. 33-я гвардейская дивизия к 10 августа закончила доукомплектацию личным составом и вооружением.

В августе части дивизии участвовали в прорыве обороны противника на Миус-фронте – Куйбышевский район Ростовской области. 33-я гвардейская дивизия (командир дивизии с 14.08.43 по 16.09.43 - гв. полковник Д.В.Макаров) с тяжелыми боями преодолела вторую полосу обороны противника, расположенную на правом берегу реки Крынка. Переправившись через эту степную речку, своими причудливыми изгибами и петлями тянущуюся к Миусу, части дивизии 25 августа 1943 г. вышли к важному тактическому рубежу - железнодорожной линии Харьков-Таганрог, одному из возможных путей отхода немцев из Таганрога.

Всего дивизия потеряла в боях за Донбасс 1501 человек (с 13 августа по 22 сентября 1943 г.).

29 сентября дивизия вышла на р. Молочная. Началось освобождение Запорожской области, а затем Херсонской. До получения новой боевой задачи подразделения дивизии находились в обороне на Днепре (Каховка – Британы) и Причерноморье (Скадовск).

С 31 января 1944 г. 1-й стр. корпус (с 33-й ГСД) передали в оперативное подчинение командованию 51-й армии, нацеленной на Крым, (через озеро Сиваш). 31 марта дивизия перешла Сиваш.

Она освободила Красноперекопский р-н, 13 апреля освободила Симферополь, затем Бахчисарай, 7 мая вышла к Южной бухте Севастополя. 9 мая 1944 г. он был освобожден.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 мая 1944 года дивизия награждена орденом Суворова 2-й степени и почетным наименованием «Севастопольская», (единственная из стрелковых). 15 июня дивизия выехала к месту назначения в Литву.

7 июля 1944 г. 2-я гвардейская армия была включена в состав 1-го Прибалтийского фронта. И дивизия отправилась на Запад. По дорогам Прибалтики. Двигались со скоростью 30-35 км. в день, в сторону Восточной Пруссии.

В связи с развитием успеха наших войск на елгавском направлении и угрозой путям отхода группы армий «Север» в Восточную Пруссию противник 27 июля сосредоточил за левым флангом армии в районе Кроки крупную танковую группировку. В состав танковой группировки противника входили 7-я танковая дивизия и танковый полк дивизии «Великая Германия», пехотная дивизия, 7 моторизованных полков и несколько отдельных батальонов. Эта группировка насчитывала в своем составе до 250 танков. В ходе наступления к утру 28 июля между соединениями 11-го и 13-го гвардейских стрелковых корпусов образовался значительный разрыв. В этот разрыв и устремились основные танковые силы противника.

28 июля левый фланг 2 ГвА был атакован двумя мощными группами танков и мотопехоты (примерно 150 танков), которые устремились в образовавшийся разрыв между 11-м и 13-м гвардейскими стрелковыми корпусами. Выход танков противника в тыл прорвавшейся на Расейняй (55 км западнее Кедайняй) 32-й гвардейской стрелковой дивизии генерала Закуренкова Н. К. заставил последнюю отходить на северо-запад, на Гринкишкис. Положение на левом фланге армии резко ухудшилось.

Встретив упорное сопротивление в районе Гудзюны, ударная группировка противника во второй половине дня 28 июля повернула большую часть своих сил на северо-запад, против частей 33-й гвардейской стрелковой дивизии, вышедших в район Гринкишкис. С утра 29 июля бои в этом районе разгорелись с новой силой. Части 33-й гвардейской стрелковой дивизии, особенно артиллеристы, дрались героически. Для отражения танковых атак почти вся полковая и дивизионная артиллерия была выдвинута на прямую наводку. Враг потерял несколько десятков танков, по прорваться 29 июля на Байсогала ему не удалось. Немецкое командование, видя, что все их танковые атаки на этом направлении успеха не получили, в ночь на 31 июля снова перегруппировали свои главные силы и с утра 31-го попытались прорваться на Сурвилишкис. Но генерал Чанчибадзе быстро предпринял разумный контрманевр, перебросив им навстречу часть своих резервов. Уже на другой день и на этом направлении противник выдохся. Он снова начал перегруппировку своих сил и пополнение их свежими частями. С подходом сюда 1-го танкового корпуса надежды врага на успех свелись к нулю. Убедившись в бесплодности своих атак, противник к вечеру 31 июля начал оттягивать силы в целях рокировки на другое направление.

30 июля 8-я гвардейская механизированная бригада (командир полковник С. Д. Кремер) из состава 3ГвМК, овладела Тукумсом и частью сил вышла к Рижскому заливу тем самым перерезав коммуникации немецкой группы армий "Север". Для восстановить связей со своей прибалтийской группировки противник начал подтягивать крупные силы для нанесения контрудара против войск левого крыла 1-го Прибалтийского фронта. В середине августа к западу от линии Елгава, Шяуляй сосредоточилось до семи танковых и трех пехотных дивизий, организационно объединенных в 39-й и 40-й танковые корпуса, вошедшие в состав 3-й танковой армии группы армий «Центр».

40-й танковый корпус (группа «Таураген») в составе трех танковых и двух пехотных дивизий должен был нанести удар на Шяуляй с запада и частью сил с юго-запада. В последующем корпус развивал наступление в северо-восточном направлении и во взаимодействии с 39-м танковым корпусом овладевал Елгавой. Свыше шести танковых дивизий, насчитывавших около 1000 танков и самоходных орудий, готовились обрушиться на левое крыло 1-го Прибалтийского фронта. Из них четыре дивизии противник сосредоточил перед фронтом 2-й гвардейской армии. В районе Кельмы сосредоточились дивизия «Великая Германия» и 7-я танковая дивизия, а в районе и Куршенай 5-я и 14-я танковые дивизии. В этих условиях 2-я гвардейская армия перешла к обороне и начала готовиться к отражению контрудара крупной танковой группировки.

Днем 16 августа после артиллерийской и авиационной подготовки противник силами до полка пехоты и при поддержке 60 танков контратаковал наши части из района Кельмы вдоль шоссе на Шяуляй. Однако противник натолкнулся на хорошо организованную оборону. Первый танковый удар врага на этом направлении приняли на себя части 33-й гвардейской стрелковой дивизии генерала П. М. Волосатых, которые упорной обороной не дали противнику развить успех вдоль шоссе на Шяуляй. Атаки противника на шоссе Кельмы — Шяуляй прекратились. Ценою больших потерь он продвинулся вдоль шоссе на глубину до 8 километров. Не добившись успеха на левом фланге армии, неприятель в тот же день предпринял наступление на правом фланге. До полка его пехоты при поддержке 80 танков и самоходных орудий атаковали наши войска в районе Куршенай.

С утра 17 августа противник возобновил контратаки, введя в бой до 300 танков и самоходных орудий. Создав значительное численное превосходство, он вклинился в оборону наших войск в районе юго-восточнее Куршенай на глубину до 8—12 километров. 18 августа неприятель при поддержке авиации вышел на подступы к Шяуляю, однако оборонявшиеся здесь части сами перешли в контратаку и отбросили врага. По решению командования фронта оборона Шяуляя усиливалась также соединениями 5-й гвардейской танковой армии и 103СК, которые к этому времени уже вышли в район восточнее города. 19 августа на усиление 2-й гвардейской армии прибыла 43-я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада, которая сосредоточилась в районе Шяуляя и составила армейский артиллерийско-противотанковый резерв. Все эти мероприятия, своевременно осуществленные командованием фронта, позволили войскам 2-й гвардейской армии вести успешную борьбу с контратакующими танками противника.

Не добившись успеха в направлении Шяуляя, противник в последующие дни пытался атаковать в южном направлении с целью выхода на канал Виндавский. Одновременно до полка пехоты с 60—80 танками возобновили свои контратаки в районе Кельмы. Части 32-й и 33-й гвардейских стрелковых дивизий, действовавшие на этом направлении, оказали врагу упорное сопротивление и нанесли ему тяжелые потери.

К исходу 20 августа расстояние между частями противника, наступавшими с севера на канал Виндавский, и войсками, продвигавшимися им навстречу с юга, из района Кельмы, сократилось местами до 4 километров. Создалась реальная угроза окружения частей 33-й гвардейской и 126-й стрелковых дивизий. Командир 11ГвСК генерал-майор Рождественский просил командующего 2ГвА Чанчибадзе, на отвод полка из окружения, однако получил отказы и был обвинен в паникерстве. К участку прорыва выехал и командир дивизии генерал-майор Волосатых. Контратака силами подвижного отряда дивизии из роты пехоты при поддержке батареи 76мм пушек успеха не дала. В 22:00 командир дивизии получил от командующего армией приказ на выход из окружения. Разведка проведенная на Крутовяны сообщила что дорога для выхода из окружения перехвачена противником. Командир дивизии, оказавшийся вместе с окруженными частями (91гвсп, батальон 84гвсп, две батареи 59гвап) приказал им занять круговую оборону.

Утром противник предприняв атаку занял Куртовяны. В 11:00 окруженные части начали прорыв из окружения южнее Крутовяны по лесным тропам. Узкие лесные дороги ограничивали маневр колонн артиллерии, в результате чего большая часть артиллерии и минометов оказались в хвосте колонны. Командир дивизии имел возможность исправить данную ситуацию, но соответствующий приказ отдан не был. Обнаружив выход наших колонн из окружения немцы атаковали колонны с севера из Крутояны и юга со стороны Найси. Смяли отходившие колонны и отрезали к 14:00 оставшимся пути отхода. В окружении оказались командир 59гвап, 4 роты, обозы 91гвсп, часть артиллерии 59гвап. Всего до 800чел., 9 автомашин, 177 лошадей, 51 повозка, 36 пулеметов, 17 82мм, 4 120мм миномета, 8 45мм, 8 76мм, 7 122мм орудия. К 15:00 большая часть 91гвсп вышла из окружения, о чем командир дивизии сообщил командиру корпуса. Ввиду продолжавшегося наступления противника выяснить подробности выхода их окружения возможности не было. 91гвсп был придан под командование 32гвсд. Лишь к вечеру стало известно что из окружения вышли далеко не все части. Немцы окружили место сосредоточения обозов и артиллерии окруженного отряда танками и бтрами и рассеяли эти части, захватив всю тяжелую мат. часть. Командир 59гвап майор Поезжаев пропал без вести. До 26 августа продолжался выход мелкими группами по 5-50чел. окруженных. Всего вышло до 200чел. с легким вооружением. Ответственность за неудачных выход из окружения была возложена на командира 91гвсп подполковника Завьялова и командира дивизии генерал-майора Волосатых. 30 августа 1944 г. генерал-майор Волосатых был освобожден от должности и зачислен в резерв фронта.

22 августа немецкие войска продолжали атаковать части 32-й и 33-й гвардейских стрелковых дивизий, пытаясь прорваться к реке Дубисса, но безрезультатно. Не добившись успеха, гитлеровцы после 23 августа прекратили атаки на фронте 2-й гвардейской армии и перебросили часть сил на север, против войск 51-й армии.

В то же время командование 1-го Прибалтийского фронта сумело сосредоточить в районе Шяуляя значительные силы и нанести ответный удар, в результате которого неприятель был отброшен на 10—12 километров к западу от Шяуляя. В этом положении линия фронта стабилизировалась до конца августа 1944 года.

p>В октябре 1944г. 2 гвсд участвовала в Мемельской наступательной операции закончившейся выходом наших войск на побережье Балтийского моря между Лиепаей и устьем Немана и окончательным прерыванием коммуникаций с Восточной Пруссией немецкой группы армий "Север". Осенью после длительных боев, части 33гвсд закрепились на р. Неман.

 

В конце 1944 г., после освобождения Литвы, 2ГвА передали 3-му Белорусскому фронту, готовящемуся к участию в Восточно-Прусской операции.

В начале марта 1945 г. начались тяжелые бои. Дивизию выводят снова в резерв, передав в 43-ю армию.

Началась подготовка к штурму Кенигсберга. Для тренировки был построен макет города-крепости. Вскоре дивизию выводят на передовые позиции.

6 апреля начался штурм Кенигсберга. 9 апреля 1945 г. Кенигсберг прекратил сопротивление и капитулировал.

К 25 апреля была разгромлена Земландская группа немецких войск. Наши войска овладели военно-морской базой Пиллау. Дивизия вышла к Балтийскому морю и заняла оборону.

Здесь, в Восточной Пруссии, встретили гвардейцы Великую Победу советского народа над фашистской Германией.";

В Действующей Армии: 30.05.1942 — 05.08.1945.

Командование.

Управление.

Командир: УТВЕНКО АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ, гвардии полковник (гвардии генерал-майор). В должности: 16.08.1942 — 17.04.1943.

Состав:

84-й гвардейский стрелковый полк.

88-й гвардейский стрелковый полк.

91-й гвардейский стрелковый полк.

59-й гвардейский артиллерийский полк.

31-й отдельный гвардейский истребительно-противотанковый дивизион.

21-й (17-й) гвардейский миномётный дивизион (до 20.10.1942).

35-я отдельная гвардейская зенитная артиллерийская батарея (до 25.4.1943).

21-я гвардейская разведывательная рота.

40-й гвардейский сапёрный батальон.

45-й отдельный гвардейский батальон связи.

37-й медико-санитарный батальон.

35-я отдельная гвардейская рота химической защиты.

42-я автотранспортная рота.

32-я полевая хлебопекарня.

22-й дивизионный ветеринарный лазарет.

1916-я полевая почтовая станция.

146-я полевая касса Госбанка.

2. Гвардии техник-интендант 2 ранга (старший лейтенант) ГЛАДКОВ П. Н. в:

- "Списке подпольной антифашистской организации советских военнопленных "БРАТСКОГО СОЮЗА ВОЕННОПЛЕННЫХ" (БСВ).", увековеченных на портале “БЕССМЕРТНЫЙ ПОЛК”. Полная версия на личной странице майора КРАСИЦКОГО М. Л. на портале "БЕССМЕРТНЫЙ ПОЛК": https://www.moypolk.ru/soldier/krasickiy-mihail-lvovich ;

- “Списке, из 92 фамилий, членов подпольной антифашистской организации советских военнопленных “БРАТСКОГО СОЮЗА ВОЕННОПЛЕННЫХ”, расстрелянных в концентрационном лагере Дахау (Konzentrationslager Dachau), военный округ VII – Мюнхен (München), Бавария (Bayern), Третий Рейх (Das Dritte Reich) 4.09.1944 года.” (портал “ПАМЯТЬ НАРОДА 1941 - 1945”: https://goo.su/cepPzUU ). Полная версия, с дополнениями, на личной странице майора КРАСИЦКОГО М. Л. на портале "БЕССМЕРТНЫЙ ПОЛК": https://www.moypolk.ru/soldier/krasickiy-mihail-lvovich ; графа 12, с поимёнными, краткими биографическими справками, в отношении: 1. Правильного написания фамилии, имени, отчества; 2. Года: рождения, смерти, пропажи без вести; 3. Военной судьбы; поисковики: Марина Высоцкая, Геннадий Чернаков;

3. "Список всех шталагов, офлагов и дулагов на территории Рейха и оккупированных Германией стран" ("Благотворительный Фонд развития культуры": https://www.rigacv.lv/salaspils/spisok_lagerei  ); "Немецкие лагеря военнопленных во время Второй мировой войны" (Исследовательская работа: Alexander Gfüllner, Aleksander Rostocki, Werner Schwarz; СОЛДАТ.RU: https://www.soldat.ru/force/germany/camp.html/ );

4. Фотографии:

- личная гвардии техника-интенданта 2 ранга (старшего лейтенанта) ГЛАДКОВА П. Н. (портал “ПАМЯТЬ НАРОДА 1941 - 1945”: https://clck.ru/3LHiKb); 

- StalagVII A Моосбург (Moosburg); "АВИАЦИЯ СГВ": https://www.sgvavia.ru/forum/730-527-5 ):

авторское описание:

“Stalag VII A Моосбург (Moosburg).Лагерные ворота.”;

“Stalag VII A Моосбург (Moosburg).Советские военнопленные.” (фотографии №№ 2-4);

“Stalag VII A Моосбург (Moosburg).Указатель на лагерное кладбище.";

“Stalag VII A Моосбург (Moosburg). Лагерное кладбище.”;

- “Концентрационный лагерь Дахау (Konzentrationslager Dachau). Советские военнопленные" (”Факты"; "Бойня в Дахау": https://clck.ru/34irfY );

5. Информация о плене и обстоятельствах гибели:

 - Stalag 363 Харьков, Холодная Гора (Charkow, Kalter Berg); По материалам издания «Слобідський край», “Харьковчанин - хирург от БОГА”: https://gx.net.ua/comics/kharkovchanin--khirurg-ot-boga.html ); Профессор МЕЩАНИНОВ АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ (16.08.1879, г. Путивль, Путивльский уезд, Курская губерния, Российская Империя - 1.01.1965, г. Харьков, Харьковская область, Украинская ССР, выдающийся врач - хирург, профессор; “Права людини в Україні”; Інформаційний портал Харківської правозахисної групи, “Воспоминания о профессоре Мещанинове”: https://khpg.org/1462896657 :

                "История. Одним из самых жутких фашистских лагерей на Харьковщине в годы оккупации был ШТАЛАГ № 363 в тюрьме на Холодной горе, где одновременно содержалось 18 – 20 тысяч военнопленных и ежедневно умирали несколько сотен человек. Каждый день из лагеря живые узники по 3-4 человека везли мертвых на Кузинское и Залютинское кладбище №6. Единственным продуктом питания военнопленных была гнилая, червивая конина и испорченная крупа. В лагере свирепствовали тиф и дизентерия. А.И.Мещанинов заявил фашистскому командованию решительный протест против нечеловеческих условий содержания военнопленных. После заявления главного врача немецкое командование улучшило рацион питания военнопленных и разрешило открыть лагерный лазарет.

С помощью коллег, врачей-военнопленных профессор Мещанинов организовал дополнительный госпиталь на 200 человек. Так появилась возможность помогать раненым военнопленным. Начальником лагерного медпункта стал военврач, узник Константин Седов. Вместе им удалось спасти жизни сотням военнопленных, а некоторым даже совершить удачные побеги. В госпиталь легче было пронести документы и цивильную одежду. Готовил фальшивые документы для пациентов профессора бывший студент Харьковского университета Юрий Узунян. Свободно владея немецким языком, он устроился на работу паспортистом в бургомистрат на Холодной горе. Больные стали «умирать» у А.И.Мещанинова, а на самом деле их тайно вывозили из больницы.

По мере улучшения состояния раненых и военнопленных их одевали в цивильную одежду и с фальшивыми документами на лошади с повозкой под прикрытием знака Красного Креста переправляли в пригород, по селам к проверенным надежным людям «родственникам» для дальнейшего выздоровления, а затем в действующие войска, то есть возвращали в строй солдат и офицеров. Профессором А.И.Мещаниновым было спасено более 2500 человек, ни одного раненного в больнице он не отдал немцам.";

“Харьковчанин - хирург от БОГА”. Октябрь 1941. Холодная гора. Девятая больница, превращенная в госпиталь, переполнена ранеными солдатами и офицерами, а также жителями, пострадавшими от бомбардировок и обстрелов. Пожилой хирург несколько суток не снимал халата - раненые все прибывали и прибывали. Услышав во дворе взрыв, он поднял глаза к окну и увидел немецких автоматчиков. Немцы входили в Харьков ...

Пожилого хирурга звали Александр Мещанинов. Профессор, ученый с европейской известностью и 40-летним опытом работы, он заведовал Холодногорской больницей с 1919 года. И в Харькове, и на Холодной горе он давно уже был своим, а в медицинском мире - звездой хирургии и знаменитостью.

Врач от Бога. Александр Мещанинов родился 16 августа 1879 года в городе Путивле, Курской губернии. Отец его умер через несколько дней после рождения сына, оставив семью из пяти человек практически без хлеба насущного. Мать отдала Сашу под опеку своему брату в Киев, и тот вывел его «в люди» - устроил в гимназию и всячески поддерживал. Именно в гимназии Саша выбрал дело своей жизни - решил стать врачом, чтобы помогать людям. И не изменил этого решения ни разу в жизни. Закончив в 1904 году медицинский факультет Киевского университета, работал в земских больницах, в разгар войны с Японией становится хирургом передвижного фронтового госпиталя. Впоследствии работал в Сумах - главврачом уездной больницы. С началом Первой мировой войны вновь был мобилизован в армию и возглавил Сумской госпиталь Красного Креста. В 1919 году переехал в Харьков и возглавил больницу № 9, расположенную на Холодной горе. С 1925 его научные труды начинают публиковать в медицинских изданиях, а в 1936 году он стал доктором медицины и профессором Харьковского мединститута. При этом жители Холодной горы знали, что они в любой момент могут постучаться в двери одноэтажного профессорского дома рядом с больницей - и получить помощь. Иначе быть просто не могло.

В октябре 1941 года иначе тоже не могло быть. Мещанинов собирает коллектив, и они принимают решение: оставить раненых солдат в больнице, выдав их за гражданских, а когда они будут выздоравливать, переправлять в безопасное место. Между тем фашисты устанавливали в городе свой порядок. Через несколько дней, выйдя на улицу, Мещанинов прочитал такое объявление: «Украинцы! Кто будет прятать в своем помещении красноармейцев в военной или гражданской одежде, а также кто будет приносить им еду или одежду, тот будет расстрелян». За помощь в поимке красноармейца предлагалась награда в 100 рублей. У Александра Мещанинова в больнице - более 300 наших солдат и офицеров. Об этом знают жители всех окрестных улиц. Если кто-нибудь донесет - расстреляют весь коллектив. Доносчика не нашлось.

С красным крестом на рукаве. Гражданская и военная власть объявила 9-ю больницу городской - она стала единственной, которая принимала гражданское население оккупированного Харькова. Однако и сама власть отказалась поставлять ей продовольствие. Старые запасы на исходе, и нужно было срочно искать выход. Воскресным декабрьским утром Мещанинов надел поверх пальто халат с красным крестом на рукаве и, взяв тачку, отправился на Холодногорский рынок. Здесь все знали его в лицо - и местные жители, и крестьяне, которые привезли в город продукты для обмена. Уважаемый врач, переходя от одной группы людей к другой, тихонько просил жертвовать на больницу. Полуголодные люди верили ему, а потому делились последним - клали в тачку продукты и махорку, прекрасно понимая, что это - для раненых, которым некому помочь. Авторитет врача, завоеванный в течение многих лет, сработал - в больницу стали приходить люди и приносить еду. Постепенно вокруг коллектива медиков образовался актив домохозяек, которые жили неподалеку, - они распределяли продукты, варили еду, кормили раненых, получали гражданскую одежду, готовили легенды на случай проверки больницы немецкими врачами, что происходило довольно часто.

Постепенно раненые выздоравливали, кровати освобождались, и Мещанинов сделал следующий шаг. Неподалеку от больницы, в здании тюрьмы на Холодной горе, немцы устроили один из крупнейших в Украине концлагерей для военнопленных под номером 363. Здесь в ужасных условиях находилось около 20 000 человек, среди них - тысячи больных и раненых. Ежедневно от голода, холода и болезней здесь погибало 150-200 человек. Александр Иванович вместе с дочерью Елизаветой, которая знала немецкий язык, отправился к начальнику лагеря. Опять сработал его авторитет - авторитет ученого с европейской известностью. Начальник лагеря согласился отправлять тяжелобольных и раненых заключенных на лечение в 9-ю больницу. С первой группой пленных прибыл врач Константин Седов - руководитель подпольной организации медиков концлагеря, который договорился с Мещаниновым о совместных действиях. Вскоре палаты и коридоры 9-й больницы были снова полны, и Мещанинов разворачивает второе хирургическое отделение на 150 коек в здании 7-й поликлиники, которая была рядом с его домом. Назад в концентрационный лагерь отсюда практически никто не возвращался. Одним помогали бежать, других вносили в списки умерших, третьих устраивали как родственников в семьи местных жителей, четвертым выдавали поддельные документы.

Сюда же, в больницу, якобы на операцию, Мещанинов клал тех, кому угрожала отправка в Германию на работу. Нина Резцова - одна из тех, кого доктор спас от фашистского рабства, - вспоминала: «Нам эта повестка пришла совершенно неожиданно. И моя мама - она была врачом - решила отправиться вместе со мной к Мещанинову на Холодную гору. Мы о нем знали только, что он помогает людям. Для нас это было последней надеждой. Когда мы пришли, мама все ему рассказала откровенно - и он, ни секунды не колеблясь, сказал: «Оставляйте дочь, мы ее положим якобы на операцию, и об этом будут знать только врач, закрепленный за ней, и я».

Нина Сергеевна всю жизнь считала, что этот поступок врача определил ее будущее. Впрочем, таких, как она, были десятки.

«Нам помогал профессор Мещанинов». Между тем, немцев перестало устраивать регулярное исчезновение пленных. После многочисленных запретов и угроз, в ноябре 1942 года, военнопленных переводят в 1-ю харьковскую городскую больницу, недалеко от вокзала. Здесь фашисты организовали специальный госпиталь - два ряда колючей проволоки, охрана, замурованные окна нижнего этажа, и немецкие врачи, которые контролировали ход лечения. Группу наших медиков, которая работала здесь, возглавила соратница Мещанинова, Валентина Федоровна Никитинская. Побеги продолжались. Через потайную лазейку - окно в подвале - врачи и медсестры ночью выводили выздоравливающих военнопленных на явочную квартиру, где давали гражданскую одежду и документы. Однажды, когда за одну ночь бежали сразу семеро, врач Рахманинов поплатился за это жизнью - его расстреляли прямо в ординаторской.

После второй оккупации Харькова немцы перевели госпиталь в здание 13-й школы, расположенной по соседству с больницей. Здесь тоже были колючая проволока, охрана, забитые кирпичом окна. Здесь тоже было мало надежды на жизнь, а еще меньше - на свободу. Но подпольная организация медиков действовала и здесь. Способы были самые разнообразные: выводили раненых среди бела дня якобы на рентген, а обратно они уже не возвращались; живых вывозили вместе с умершими, а потом помогали добраться до укрытия; устраивали побеги через черный ход; подобрав подходящий момент, прятали в канализационные люки во дворе школы, а ночью переправляли на конспиративные квартиры неподалеку. Приходили жители соседних улиц и забирали раненых к себе, «признавая» в них своих сыновей, часто рискуя при этом своей жизнью.

После войны, в конце 40-х годов, во время ремонта одного из классов, под половицами нашли список тех, кто лежал в этой палате, а ниже - приписка: «Нам помогал профессор Мещанинов». Всего группой медиков под руководством Мещанинова были спасены 2000 солдат и офицеров. 200 из них добрались до партизанских отрядов, многие перешли через линию фронта и продолжали бороться.

11 июля 1945 Александр Мещанинов был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Через 20 лет медали и ордена получили ряд его сотрудников, в том числе две дочери и жена врача. А сам хирург еще долгие годы трижды в неделю появлялся в операционной, где делал сложные операции; он принимал экзамены и зачеты, руководил аспирантами, читал научно-популярные лекции, писал и публиковал статьи, принимал больных у себя дома.

1 января 1965 Александр Мещанинов умер. Проводить его в последний путь пришли тысячи харьковчан. Сейчас именем хирурга в Харькове назвали маленькую улочку на окраине города и 4-ю больницу неотложной помощи, а в сквере на Холодной горе установлен памятник.";

- Stalag VII A Moosburg (Moosburg); "АВИАЦИЯ СГВ": https://www.sgvavia.ru/forum/730-527-5 ):

              "История. Основной лагерь занимал площадь примерно в 350000 км и от основного лагеря был отделен карантийный лагерь. Там велся прием пленных. Здесь их обследовали, заносили в картотеку и давали им опозновательный контрольный номер вслед за этим следовала дезинфекция и только потом военнопленных размещали по баракам лагер. Для ольных существовало три лагерных ограждения, которые ежедневно пополнялись военнопленными в числе от 300 до 600. 4 французских и 2 польских врача, к тому же 10 французских и польских санитарных служащих, в том числе 50 французских и 10 польских помощников, которые в большинстве владели немецким языком., под надзором немецких врачей заботились о беспрерывном врачебном уходе. Пленных, нуждающихся в лазарете, по возможности осматривали лагерный врач и далее три его помощника. Диагнозы иностранных врачей были в основном правильные. Французские врачи находились под надзором француза доктора Норо. Немецкий зубной врач поддерживал французского коллегу доктора Казанова.

Основной заботой было вначале ужасающее состояние одежды прибывших. Благодаря созданию в лагере мастерских, было достигнуто существенное улучшение ситуации. В качестве портных работали 62 француза и 37 поляков. С приходом осени и наступлением дождливой погоды, в мастерских приходилось работать и по воскресеньям. Так только за воскресенье удавалось починить свыше 700 пар обуви. Кроме того, мастерские обустраивались большими рабочими бригадами. В лагере существовали столярная мастерская, стекольная, слесарная мастерские, кузница, мастерская по лакировке, часовая мастарская, мастерская для электротехники и велосипедная мастерская.

Таким образом, заботились обо всех необходимых вещах. Быстрое распределение рабочей силы по лагерю было крайне сложной, но необходимой задачей.

Примерно 2.200 рабочие бригады различных размеров были отправлены в оружейный лагерь VII (без Швабия). Для охраны лагерного командования было предоставлено в расположение 2 батальона. Плата военнопленных шла через особую счетную палату из лагерных денег. Предприниматели, которые нанимали военнопленных, должны были расчитаться на основе изданных ОКВ постановлений. На зарплату для пленных ежемесячно выделялось от 900.000 до 1.000.000 рейхсмарок.

Лагерные деньги должны были приниматься в допущенных для этого магазинах на рабочих местах. В городском округе Моосбург речь шла о 9 магазинах, которые должны были принимать деньги по договору со счетной палатой. В декабре 1940 года, например, допущенными магазинами было обменено 540.000 РМ лагерных денег.

Письменные сообщения пленных, так же как и их посылки находились под надзором.50 немецких офицеров, младших офицеров и мужских команд находились на проверке, приходящей и ожидаемой корреспонденции пленных. Им помогали французские и польские помощники.

У переводчиков было много работы, так как в неделю приходило с одной стороны 140000 писем, и с другой стороны от пленных их родственникам примерно 70000 писем. Все письма должны были быть проверены.

Количество посылок достигало 15000 штук в неделю. Настоящего рекорда достигли рождественские посылки. В период с 10 по 19 декабря приходило 26 вагонов с 150000 личными посылками и 12 вагонов с посылками-подарками…..

Во время войны ощущался большой недостаток сельскохозяйственных работников. В качестве замены этой силы выступали военнопленные. Они привлекались к сельхозработам. Зачастую они были единственными мужчинами в доме, и при этом охранниками двора Отношение к военнопленным редко отличалось от отношения к родственникам в семье. Похожи были и отношения в маленьких мануфактурах, Если пленный не должен был заменять мастера, который был привлечен к службе в вооруженных силах, то он был самым первым подмастерьем. Большинство пленных занималось содержанием магазина и при этом также добросовестно, как и собственного предприятия.

Убежище для военнопленных распологалось в том же месте, часто в таком хозяйстве. не каждому удавалось найти соответствующее ему рабочее место. Имелись также тяжелые, и соответственно нелюбимые команды.

Ежедневно руководство получало лагеря заверительные сообщения от всех слоев населения, в них сообщалось благодарность за дружеское отношение пленных к немецкому населению, например, спасение человеческой жизни, помощь при бомбежках, подготовка рожественнских подарков для 5000 детей сирот в Мюнхене.

 Основной лагерь, по крайней мере, официально, не подвергался непосредственному влиянию партийных органов.

По-другому дело обстояло с многочисленными внешними отрядами. Здесь жизнь военнопленных протекала среди общественности. Пленные были тесно связаны с производством экономики и поэтому всегда находились в поле зрения партии, без того, чтобы иметь тем самым хоть какое-то влияние на какого нибудь из пленных. У особых батальонов не было начальника, и Особые отряды были ничем иным, как рабочими, из пленных, таких, например, которые из-за повторяющихся попыток побега, по крайней мере, 3 раза или других преступлений требовали более строгого над ними надзора.

Пленные, находящиеся в особых отрядах, должны были оставаться под надзором также и во время работы. В целом лагерные условия соответствовали требования к рабочим отрядам. Они были известны международным комиссиям и были ими проверены.

С беспокойством лагерное руководство наблюдало за возникновением, черного рынка, среди военнопленных. Из-за нерегулярного распределения посылок, получаемых от Международного Красного Креста (женева), должно было быть достигнуто улучшения жизненных условий только тех военнопленных, которые действительно бы в этом нуждались. Лагерные жители получали в общем больше, чем, например, пленные, которые трудились в сельском хозяйстве. Больные получали особые добавки. Если военнопленные расстаскивали посылки, то они лишались общего рапределения и вредили тем самым своим более нуждающимся товарищам.

С течением времени развились обмен и торговля сельхозтоварами: прежде всего хлебом, мясом и на предметы одежды или наличными. Например, предлагалось за 1-3 буханки хлеба, а 5 позже 10 РМ наличными. За банку "Несс-кафе" предлагалось 60-80 марок, а позже 100 марок и больше.

После того, как беспорядки в обмене и торговле все больше и больше укоренялись в лагерной жизни и к 1943 году так укоренились, что тем самым привело к невыносимому состоянию, были предприняты попытки, достигнуть каких-либо изменений через некоторые мероприятия. Но это не могло быть достигнуто в полной мере никогда, так как пути обмена были столь многообразны.

Основной лагерь имел на конец войны. Численность персонала и охранников около 2000 человек , в лагере находилось также около 60000 военнопленных, к этому числу прибыли также 80000 пленных и 8000 человек охраны, которые составляли внешние отряды.

В Моосбурге наблюдался в конце 1944 года непрерыывный наплыв пленных всех национальностей. Руководство лагеря до последних дней стремилось улучшить участь военнопленных. Всем известны колонны красного креста и их пожертвования из Швейцарии

В это время у огромного по численности лагеря было много проблем. Что произойдет с городом и немецким населением во время расформирования лагеря?

Ближе к концу войны очень быстро обострялось военное положение. Союзники уже теснили Австрию и шлезию, они сражались на равнине по и стояли на Рейне. Вопрос о размещении в этой местности военнопленных становился все более неотложным. Самое разумное решение оставить все как есть было отклонено согласно приказу фюрера, чтобы лагерь не попал в руки врага. Поэтому они были эвакуированы и с отступлением фронта они продвигались все дальше и дальше по железной дороге и пешком. Преследуемые врагом все дальше на юг Военнопленные прибыли в последствии в Моосбург.

При маршброске огромную поддержку военнопленные нашли у организации Красного Креста в Женеве. Свыше 100 грузовых автомашин были предоставлены в распоряжение военнопленных этой организацией. Британские, Американские, Канадские водители из рядов военнопленных встречали их в Швейцарию. И Ни один не воспользовался этой единственной возможностью для побега.

Эти грузовые колонны обеспечивали военнопленным, которые не принадлежали лагерю, дополнительное продовольствие. Они ехали в Центральную Германию, Саксонию, Бемен, Австрию, Вюртемберг и т д. Только благодаря этому были спасены тысячи бредущих по дорогам войны военнопленных.

Тысячи усталых и голодных военнопленных стекались в Шталаг. Нагруженные мешками и тюками, используя детские тележки и ролики как средство перевозки, они двигались туда. Здесь все они находили приют, уход и врачебную помощь.

Несмотря на то, что руководство лагеря было категорически против вторжения пленных, этот наплыв людей остановить было нельзя. Они соорудили тогда, чтобы обеспечить защиту и помощь не приналежащим лагерю людям палаточный лагерь свыше 30000 людей получили кров. Лагерь был похож на муравейник. Рассчитанный всего на 12000 пленных, он должен был дать приют 80000 и более людям.

А тем временем мощные вражеские самолеты величественным полетом кружили над лагерем. Это документально и убедительно доказывало силу противника. Жители лагеря были потрясены и напуганы этой демонстрируемой мощью. Эта картина ежедневно повторялась в небе Моосбурга. Пленники чувствовали, что в считанные недели они получат свободу. Они терпели, смирялись с лагерными условиями и выполняли приказы и ожидали прибытия своих освободителей.

До последнего мгновения шла помощь от интернационального красного креста.

Если даже и особые желания не могли быть выполнены, то пленные становились свидетелями нечеловеческой работоспособности лагерного управления. Было признано, что все мероприятия были прзваны лишь к одному - облегчить участь пленных.

Конечно же, были и напряженные моменты, вызванные пропагандой и перенесенными в лагерь ложными паролями. Особенно опасным было поведение отдельных немцев, которые хотели склонить пленных к запретным акциям. Воздух был полон опасностью лагерных восстаний. И только благодаря внутренней дисциплине и дружескому отношению между пленными разных национальностей удалось предотвратить ужасную трагедию. Как только лагерное руководство расспознало опасность, оно отказалось работать с немцами предлакающими любую форму сотрудничества.";

- Концентрационный лагерь Дахау (Konzentrationslager Dachau); "ВИКИПЕДИЯ": https://clck.ru/N2Vfy ); “Ужасы ДАХАУ (”Наука вне морали", статья, Военное обозрение: https://clck.ru/Q92nY );

- "БРАТСКИЙ СОЮЗ ВОЕННОПЛЕННЫХ" ("БСВ": “ВИКИПЕДИЯ”: https://clck.ru/MwpVp ;  https://clck.ru/Q5pQv  ):

              Братский союз военнопленных (БСВ) — подпольная антифашистская организация советских военнопленных, существовавшая в 1943—1944. Одно из крупнейших подпольных формирований военнопленных во время Великой Отечественной войны. Создана в марте 1943 в лагере советских военнопленных офицеров в Мюнхен-Перлахе. Её организаторами была группа офицеров — участников обороны Севастополя: полковник М. М. Тарасов, подполковники Н. А. Баранов, Д. С. Шелест, М. П. Шихерт, майоры М. И. Конденко, М. Л. Красицкий, Макаров, К. К. Озолинь, И. Петров (И. В. Бугорчиков), интендант 3-го ранга М. И. Зингер, рядовые И. Е. Кононенко, Р. В. Петрушель. Одними из руководителей подпольного движения БСВ стал полковник М. Х. Хайрутдинов. Также есть версия, что гестапо считало основателем и идейным руководителем БСВ советского офицера, еврея Иосифа Фельдмана

                 Штаб БСВ наладил связь с военнопленными и угнанными в Германию советскими людьми, создал разветвлённую сеть ячеек в лагерях военнопленных и более чем в 20 лагерях «остарбайтеров», и концу 1943 распространил свою деятельность на всю Южную Германию и Австрию, проникнув также в Рурскую область и Северо-Западную Германию. Кроме того, ещё летом 1943 БСВ наладило контакты с подпольным антифашистским немецким народным фронтом в Южной Германии. Своей главной целью братство ставило организацию восстания в лагерях военнопленных вокруг Мюнхена с последующим захватом города и развёртывание вооружённой повстанческой борьбы на территории Германии. В качестве тактических мероприятий БСВ предусматривало организацию саботажа, побегов военнопленных, развёртывание пропаганды против власовцев, разъяснение солдатам вермахта неизбежности поражения Германии в войне, налаживание тесного сотрудничества с немецким антифашистским подпольем, выявление и уничтожение предателей. Под руководством майора Озолиня БСВ формировало свою боевую организацию, были разработаны и разосланы на места планы действия во время восстания. Но в конце 1943 гестапо раскрыло деятельность БСВ, все его руководители и многие рядовые члены были схвачены и казнены.

Также есть сведения, что о БСВ стало известно несколько позднее:

В начале 1944 года на территории VII военно-воздушного округа (Мюнхен) гитлеровцы нашли у заключенного Закира Ахметова (личный номер 19 900), работавшего на объекте ВВС вместе с многими другими советскими военнопленными, «инструкцию и программу» подпольной организации пленных— БСВ.

                Немедленно после обнаружения у него этих документов Ахметов бежал из плена вместе с другим военнопленным, Иваном Бондарем. К сожалению, дальнейшая их судьба нам неизвестна.

                Содержание «инструкции и программы БСВ» были настолько сенсационны, что местное начальство из ВВС сочло необходимым немедленно представить по этому делу рапорт высшему начальству, и, таким образом, дело попало к самому Герингу. Ознакомившись с этими материалами, Геринг в свою очередь срочно ознакомил с ними начальника полиции безопасности и СД Кальтеибруннера, потребовав от него срочного расследования и проведения обысков среди военнопленных с целью выявления подробностей, касающихся раскрытой организации БСВ. Издав соответствующие инструкции своим подчиненным (по производству массовых обысков среди советских военнопленных), Кальтенбруннер заявил, что «…среди военнопленных, особенно советских, уже возникли повстанческие организации».

                Из «инструкции и программы БСВ» явствует, что существовала широко разветвленная организация, руководимая советскими военнопленными (под программой стоят две подписи: Федотов, Днепрец) и охватывающая военнопленных из армий многих государств: Польши, Франции, Югославии, Великобритании, Чехословакии, США и, естественно. Советского Союза.

                «Инструкция и программа» призывают узников к созданию советов военнопленных, к организации актов саботажа, к побегам, к проведению суда над изменниками, к совместным действиям всех военнопленных с целью начать организованную борьбу против гитлеризма и оказывать помощь сражающимся армиям Советского Союза. Особенно подчеркивается братский интернационализм, о чем свидетельствует уже самое название организации: БСВ. Организация называлась «Братское содружество военнопленных». Полное немецкое название этого беспрецедентного и удивительного документа, сохранившегося в архивах гитлеровской полиции безопасности и СД, таково: «Illegale Organisation der Brüderlichen Mitarbeiterschaft aller Kriegsgefangenen Polens, Frankreichs, der Tschechoslowakei, Jugoslawiens, Englands, der OSA und der Sowjetunion» (Подпольная организация братского содружества всех военнопленных Польши, Франции, Чехословакии, Югославии, Англии, США и Советского Союза).

                Как видно из немецких документов, организация БСВ возникла в марте 1943 года и была широко разветвленной. Факт существования БСВ и ее характер и цели заслуживают самой высокой оценки.

                4 сентября 1944 в концлагере Дахау были расстреляны 93 советских офицера — участники БСВ. 4 сентября 2019 года в мемориальном комплексе Дахау прошла траурная церемония, посвященная 75-летней годовщине расстрела руководителей подпольной организации «Братский союз военнопленных»

- Судьбы советских военнопленных в концентрационном лагере Дахау ( https://clck.ru/Q5pQv ):

               "Узниками и мучениками Дахау стали также организаторы «Братского содружества военнопленных». Данная подпольная группа сопротивления зародилась в марте 1943 г. в трудовом лагере для советских офицеров в Мюнхене-Гизинг (на Шванзеештрассе). Эта группа получила большое распространение по всей южной Германии и за ее пределами. Ее основной задачей было подорвать деятельность оборонной промышленности и бойкотировать дальнейшее ведение войны. Для этого Содружество стремилось установить тесные связи с немецкими антифашистами, а также противостать вербовке в Русскую освободительную армию генерала Власова, воевавшую на стороне Третьего рейха. Группа была вскоре разоблачена, а ее организаторы схвачены 18 мая 1943 г. в Гизинге и депортированы в штрафные бараки шталага VIIA Мосбург. Остальные члены группировки были арестованы после того, как гестапо заслала своих шпионов в ее ряды. Участники организации были доставлены в Дахау (первая группа уже в августе 1943 г., а остальные в феврале 1944 г.) и помещены в изолированные блоки. 

                   Руководителей Содружества доставили в мюнхенское гестапо 29 марта 1944 г., где их подвергли жестоким пыткам. Затем в тяжелом состоянии некоторые из них были возвращены в Дахау. Но и там не прекращались допросы и истязания. Расследование дела Содружества сопротивления длилось до конца августа 1944 г.

                 4 сентября 1944 г. 92 офицера из советского сопротивления были выведены на плац в Дахау. Площадь оцепили автоматчики. Группу отвели к крематорию, где унтерштурмфюрер Гейт зачитал им смертный приговор Имперского управления СС. Затем приговоренным приказали раздеться и встать на колени спиной к стрелкам. Казнь была произведена выстрелом в затылок. В этот день были казнены 90 офицеров, а на следующий день оставшиеся два.

               Одним из этих двух офицеров был главный организатор Содружества военнопленных Михаил Ильич Зингер, родившийся 19 февраля 1886 г. Он и остальные пленные, состоявшие во главе подпольной группы сопротивления, были схвачены 18 мая 1943 г. и отправлены в шталаг Мосбург. В помещениях, куда их определили, не было кроватей, так что приходилось спать на голом полу. Заключенных мучили голодом. Зингер и еще несколько членов группы были доставлены в Дахау 20 августа 1943 г. Здесь в течение многих месяцев проходили допросы и пытки – узников пытались сломить, не давая спать, мучая ярким светом прожектора, помещая в стоячие камеры. Михаил Зингер и его товарищ были расстреляны 5 сентября 1944 г.";

Казнь фигурировала в свидетельских показаниях на Нюрнбергском процессе.

Из материалов Нюрнбергского процесса:

Блаха: “Летом или поздней весной 1944 года старшие русские офицеры: генералы, полковники и майоры - были доставлены в Дахау. В последующие недели их допрашивали в политическом отделе, то есть их доставляли после каждого такого допроса в совершенно истерзанном состоянии в госпиталь, так что я мог видеть некоторых из них и хорошо знал их. Это были люди, которые неделями могли лежать только на животе, и мы должны были удалять отмиравшие части кожи и мускулов оперативным путем. Некоторые не выдерживали подобных методов допроса и погибали, остальные 94 человека затем по распоряжению из Берлина, из главного управления имперской безопасности, в начале сентября 1944 года были доставлены в крематорий и там стоя на коленях были расстреляны выстрелом в затылок.”;

6. “Об одном прошу тех, кто переживет это время: не забудьте! Не забудьте ни добрых, ни злых. Терпеливо собирайте свидетельства о тех, кто пал за себя и за вас. Придет день, когда настоящее станет прошедшим, когда будут говорить о великом времени и безымянных героях, творивших историю. Я хотел бы, чтобы все знали, что не было безымянных героев, а были люди, которые имели свое имя, свой облик, свои чаяния и надежды, и поэтому муки самого незаметного из них были не меньше, чем муки того, чье имя войдет в историю. Пусть же эти люди будут всегда близки вам, как друзья, как родные, как вы сами!” Юлиус Фучик (23.02.1903 - 8.09.1943), чехословацкий журналист, литературный и театральный критик, публицист, активист чехословацкой компартии. Находясь в нацистской тюрьме, написал книгу «Репортаж с петлёй на шее» (“ВИКИПЕДИЯ”: http://surl.li/hzows );

7. Организация “БРАТСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО ВОЕННОПЛЕННЫХ” в Германии 1942 - 1944гг. ("БИБЛИОТЕКА Беларуси"; автор публикации Бродский Ефим Аронович - доктор исторических наук, профессор; источник: Новая и новейшая история, 2001, №3: http://surl.li/hznjo ; уточнение поисковика Геннадия Чернакова в отношении написания: 1. Имени, отчества; 2. Должности; 3. Части, соединения, объединения): 

               "28 ноября 1945 г. в советское посольство в Гааге пришел нидерландский гражданин Д. Ахтерхойс и передал на имя советского посла В.А. Валькова письмо: "Послу СССР в Нидерландах. Ваше Превосходительство! Исполняю последнюю просьбу русского лейтенанта Ивана Корбукова. Он вместе со мной провел последние дни в камере N 17 тюрьмы гестапо на Бруннерштрассе в Мюнхене. Иван Корбуков, так же как и я, был обвинен в шпионаже. Гестаповцы и СД сильно истязали его резиновыми палками. За два дня до казни он просил меня сообщить его семье, его матери, что он умер за Россию. Он не проронил ни одного слова о своей работе... Иван был обезглавлен в Штадельгейме, близ Мюнхена, 8 марта 1944 г. Так как я не умею писать по-русски, я обращаюсь к Вам, Ваше Превосходительство, в надежде, что Вы исполните его последнюю просьбу. Прилагаю последнее, что написал Иван. С уважением. Д. Ахтерхойс". К письму был приложен обрывок рекламного проспекта самолета Мессершмидт ME-109, на котором рукой И.С. Корбукова было написано по-русски: "Смоленская область, Шумяченский район, Осетищинский сельсовет, д. Вигурина поляна, Корбукову Ивану Семеновичу". И далее латинскими буквами "Корбуков Иван".

                Не мог тогда Ахтерхойс знать, что 8 марта 1944 г. было не последним днем старшего лейтенанта Корбукова, а началом его новых истязаний в концентрационном лагере Дахау.

В соответствии с установившейся практикой донесение посла попало в министерство иностранных дел и было доложено В.М. Молотову. Министр приказал направить сообщение о судьбе Корбукова по месту его рождения и приобщить к военкоматскому делу. Дело получило архивный номер АЦ- 10966.

                В мае 1948 г. автор читал сводку, составленную комитетом Объединения преследовавшихся фашистским режимом города Дахау о пребывании в концентрационном лагере и судьбах 24 советских узников. В ней содержатся имена активистов подпольной организации, расстрелянных 4 сентября 1944 г. Сводка перекликается с докладной запиской начальника полицейского управления Мюнхена штандартенфюрера СС Шефера, направленной в середине июня 1944 г. в Берлин: "4.06.1943 г. за большевистские интриги была арестована, а затем передана в концентрационный лагерь Аушвитц восточная работница Валентина Бондаренко, родившаяся 28.02.1923 г. в Штеровке. У нее было обнаружено письмо, из которого следовало, что среди используемых для работы в империи иностранцев существовала тайная организация. Бондаренко заявила, что получила это письмо от неизвестного лица, однако более подробных сведений она ни при каких обстоятельствах дать не пожелала. 09.11.1943 г.

              Осведомитель, подсаженный в мюнхенский лагерь для иностранцев, донес, что ему удалось установить контакт с разыскиваемой организацией и что в тот же день на Мариенплац назначена встреча, на которую он приглашен. Проведенное затем тщательное наблюдение, подсадка новых агентов и их сообщения сразу привели к аресту 23.12.1943 г. 24 восточных рабочих, среди которых находились все активисты из лагерей для иностранцев на Фюрстенридерштрассе и Гофманштрассе. При этом удалось изъять 200 патронов, которые были закопаны в различных местах. Проведенные вслед за тем допросы, обыски и очные ставки постепенно привели к аресту 383 человек и окончательному выяснению обстоятельств возникновения и размеров этой тайной организации, которая наверняка приобрела бы в ближайшем будущем опасные для германской империи размеры".

                В.П. Бондаренко была спасена Красной Армией от гибели в концлагере Аушвитц и на родине она работала бухгалтером Петровеньковского шахтоуправления Донбасса.

В 1946 г. из американской зоны оккупации Германии автором был получен список 94 советских узников Дахау, ставших жертвой эсэсовской расправы.

                 Шел второй месяц Нюрнбергского судебного процесса над главными немецкими военными преступниками. В зал Дворца юстиции ввели очередного свидетеля. Это был директор пражского госпиталя Франтишек Блаха. Арестованный в 1939 г. нацистами как заложник, он с 1941 г. находился в концлагере Дахау. Летом 1942 г. за отказ оперировать желудок 20 здоровым узникам чехословацкого врача отстранили от лечебной работы и определили в лагерный морг. Там он оставался до освобождения в апреле 1945 г.

                Отвечая на вопросы заместителя главного обвинителя от США Т. Додда, Блаха рассказал, как в концлагере Дахау была расстреляна "в сентябре 1944 г. группа из 94 русских, занимавших высокие военные посты" 3 . В связи с этим заявлением заместитель главного обвинителя от СССР Ю.В. Покровский спросил свидетеля: "Не можете ли Вы сказать более подробно о казни 94 старших и высших офицеров Красной Армии, относительно которых Вы ответили на вопросы моего коллеги? Кто это был, какие это были офицеры, по каким мотивам их казнили? Знаете ли Вы что- нибудь по этому поводу?".

                Блаха ответил Покровскому: “Летом или поздней весной 1944 г. старшие русские офицеры: генералы, полковники и майоры - были доставлены в Дахау. Их допросили в ближайшую неделю в политическом отделе, то есть их доставляли после каждого такого допроса в совершенно истерзанном состоянии в госпиталь, так что я мог видеть некоторых из них и хорошо знал их. Это были люди, которые неделями могли лежать только на животе, и мы должны были удалять отмиравшие части тела и мускулов оперативным путем. Некоторые не выдерживали подобных методов допроса, остальные затем по распоряжению из Берлина, из главного имперского управления безопасности в начале сентября 1944 г. были доставлены в крематорий и расстреляны выстрелом в затылок”.

                Отвечая на повторный вопрос Покровского об обоснованиях этих казней, Блаха сказал: “Обоснований мы, конечно, не узнали, так как мы всегда лишь после казни получали доступ к трупам, а обоснование зачитывалось до казни”.

                В ходе процесса над палачами Дахау лагерфюрер Рупперт с чудовищной деловитостью профессионального убийцы говорил, что 4 сентября 1944 г. в 9 часов утра обреченные на казнь советские люди "были построены у арки внутренних ворот. К ним подошел комендант лагеря Вейтер и унтерштурмфюрер Гейт из управления мюнхенского гестапо. Гейт зачитал список всех девяносто узников и сделал краткое разъяснение. В это же время каждый из тех, чья фамилия называлась, проходил через ворота. Когда перекличка закончилась, комендант Вейтер ушел, а Гейт и я повели первых тридцать узников к крематорию. За ними следовали вооруженные винтовками эсэсовские охранники... Другие 60 оставались у лагерных ворот. Первых тридцать расстреляли двумя группами, по пятнадцать в каждой... Между одиннадцатью и половиной двенадцатого расстрел закончили.

                Однако когда лагерфюрер Рупперт пояснил, что советских людей расстреляли за то, что они “вели большевистскую пропаганду в лагерях военнопленных”, интерес американских военных судей к трагедии 4 сентября 1944 г. заметно угас.

               Кровавая расправа потрясла узников концлагеря. Свидетельств ее сохранилось немало, и они позволяют восстановить подробности трагедии. Авторы свидетельств лишь несколько расходятся в определении точного числа людей, павших в тот день под пулями палачей. Так, некоторые свидетели, знавшие одного из главных организаторов подполья И.С. Фельдмана (Георгий Фесенко), начальника здравпункта Киевского вокзала, замученного во время следствия 10 марта 1944 г., и совершившего побег из Дахау киевского красноармейца И.Е. Кононенко, расстрелянного 9 сентября 1944 г., считают их казненными вместе с основной группой.

                Бывший узник Дахау генерал-майор Я. И. Тонконогов в сообщении от 11 февраля 1950 г. говорил о стойкости, проявленной в ходе гестаповского следствия советскими офицерами-участниками подпольной организации. Генерал особо отмечал мужество майора Озолина, который был настолько искалечен эсэсовцами, что на допросы его возили на тачке. Наряду с Озолиным, непреклонностью отличались: старший батальонный комиссар Серебряков, батальонный комиссар Бугорчиков, подполковник Никитин, лейтенант Моисеев, майор Красницкий, майор Полозов, майор Ковтун из штаба Приморской армии, офицеры частей той же армии младший лейтенант Ветров, майоры Громов и Черенков. 

               Вот свидетельство С. П. Зинченко с Херсонщины, в 20 лет оказавшегося в гитлеровском концлагере: "Пишу Вам все подробно, что помню. Привели нас в Дахау человек 120 из штрафного лагеря в Инсбруке, потом был завод Мессершмитта в Аугсбурге. Американцы бомбили город, и меня ранило в правую руку выше кисти. Осколок пролетел между костями и остался в свитере. Всех раненых и убитых из Аугсбурга доставили в Дахау. Я попал в лазарет, где мне прочистили руку. На операционном столе врач-словенец Иосип Арко спросил меня: "Русский? Я ответил: "Да". "Спать хочешь?" - "Нет". А он в ответ: "Может, заснул бы...". Проснулся я в палате. Рука забинтована... После рентгена мне наложили гипс по локоть, потому что осколок раздвинул кости и небольшую часть отколол. Рана долго не заживала, и мне пинцетом удалили маленький кусочек отколовшейся кости. Прошло три или четыре недели. Мне стало хуже. Опухоль разрасталась, поднялась температура, началась флегмона. Однажды ночью в наше отделение привезли человека без сознания и положили возле меня. Через некоторое время, проснувшись, он разбудил меня и спросил, кто я. Я ответил - русский. Он попросил, чтобы я принес ему воды. Лежал он на животе, потому что был избит. Впоследствии я узнал, что это был русский комиссар Зингер. Мы очень подружились. К нему приходили знакомые, коммунисты, потом привезли Моисеева. Его положили на другом ярусе. Шло время, и их поместили рядом, отгородили простынями, стульями, а нам сказали, что они больны очень заразной рожей...

                Постепенно раны мои зажили, и меня выписали в 24 блок. Теперь я ходил в лазарет только на перевязки. Однажды я заметил, что людей из 27 блока ведут на лагерный плац. Среди них я увидел Зингера и Моисеева. Мы поздоровались, и я спросил: "Куда это вас ведут?" Мне хотелось подойти к ним, но полицейские меня не подпустили. Сообразив, в чем дело, я побежал в свой 24 блок и полез на чердак. Через венти-ляционное окно мне было видно, как группой по 15 человек их водили к крематорию, там приказывали раздеться догола и зажав запястья рук за спиной наручниками, ставили на колени перед длинной скамейкой. Затем, прижав головы лбами к скамейке, расстреливали из автоматов. Люди, которые работали там, уносили трупы на носилках в крематорий и посыпали песком места, где виднелась кровь, чтобы ее не видели следующие 15 обреченных. Я не мог больше смотреть на все это, бросился на нары и зарылся в подушку, чтобы не слышать выстрелов. Там погибли Зингер, Моисеев и многие их товарищи".

                Свет на предысторию трагедии 4 сентября 1944 г. проливает свидетельство бывшего узника, австрийского журналиста Р. Кальмара: “Так жили мы, так мы боролись, так мы радовались друг другу, пока однажды некоторые из заключенных русских не были увезены из лагеря на допрос в Мюнхен. Один из них спустя два дня вернулся назад. Ногти пальцев обеих рук были окровавлены и сплющены... Дал ли тот человек показания или нет, и было ли правдой то, что, быть может, он сказал, или только средством избавления от пытки, теперь уже никто сказать не может. Другой вернулся из Мюнхена с глубокими ранами на ягодицах. Они были такими глубокими, что в них легко уместились ладони. Трещины кругами расходились по бедрам. До изгиба бедер простирались темно-синие полосы от ударов гибкой плеткой... У других вернувшихся из Мюнхена все тело было обожжено сигаретами. Иных с вывернутыми за спину руками подвешивали на зловещую дыбу. Некоторые вернулись с темно-синими потеками глаз и черепом, покрытым кровавой коркой. Должен ли описывать все зверства, которые годами были нашими буднями? Буднями, от которых все мы и каждый в отдельности приходили в дрожь? Эти зверства не имели какого-либо разумного основания”.

                Викарный епископ Мюнхена И. Нойхойслер в книге "Как это было в Дахау" писал: "Весной 1944 г. стало известно, что 92 советских офицера, вопреки международному праву заключенные не в лагеря военнопленных, а в концлагерь Дахау, должны быть казнены. Подпольный комитет Сопротивления в знак протеста решил: в день предполагаемой казни ни одной рабочей команде не выходить на работу, если 92 офицерам также не будет разрешено идти на работу. Так и произошло. Когда в тот день после утренней поверки послышался приказ "По рабочим командам строиться", никто не сдвинулся с места. Десятки тысяч узников, включая священнослужителей, молча оставались в строю. Момент был в высшей степени опасным. Надо было рассчитывать на жесточайшие репрессии эсэсовцев... Когда начальник лагеря узнал причину неповиновения приказу, он пригрозил, что даст команду часовым на вышках открыть пулеметный огонь по лагерю. Несмотря и на это заключенные продолжали стоять на месте. Тогда рапортфюрер объявил по громкоговорящему устройству, что начальник лагеря затребовал две роты из эсэсовского охранного батальона. Перед лицом такой опасности советский офицер полковник Тарасов потребовал от узников, чтобы они шли на работу. Он воскликнул, и переводчик перевел: "Товарищи, выступайте! Мы умрем так же, как мы жили - в борьбе за Советский Союз!". Тарасов был одним из 92-х офицеров. Когда рабочие команды ушли, конвой палачей увел советских офицеров к крематорию. 92 узника молча шли на смерть после того, как не допустили, чтобы из-за них 20 тысяч заключенных оказались в опасности".

                Сын мюнхенского коммуниста Р. Цурль, в годы второй мировой войны работал мастером на заводе "Штейнхейль", изготовлявшем оптические приборы. За сотрудничество с гражданами СССР он был арестован и под номером 67193 заключен в Дахау, где оставался до конца войны. “21 марта 1944 г., - свидетельствовал Цурль, - примерно в 9 часов утра на предприятие, где я работал, приехал помощник начальника гестапо Мюнхена Гейт вместе с подручным и арестовал меня. Во время ежедневных допросов в гестапо - по три часа до обеда и три после обеда - Гейт настойчиво требовал показаний о сотрудничестве с военнопленными. Главным образом речь шла о Георгии Фесенко. Я должен был признаться в сотрудничестве с этой организацией и назвать фамилии ее участников”.

                Немецкий антифашист К. Редер, находившийся в Дахау почти 12 лет, давая показания Международному военному трибуналу в Нюрнберге, сообщил: "О подробных обстоятельствах, приведших к аресту 92 советских офицеров, меня не информировали. Я не думаю, чтобы и другие политзаключенные Дахау знали о них что-либо определенное. Известно только, что это была сплоченная группа, находившаяся в особых условиях. Она была строго изолирована от других узников. С некоторыми членами группы мы, конечно, установили контакт и таким образом узнали, что имеем дело с группой Сопротивления. Разумеется, мы не в состоянии были произвести дополнительную проверку, но уже сам факт изоляции свидетельствовал о том, что речь шла о людях, находившихся под угрозой смерти. В группе было много лиц, подвергавшихся жестоким гестаповским пыткам, что еще больше убеждало нас в том, что перед нами убежденные антифашисты и борцы Сопротивления. Нам стало известно также, что большинство из них переведено в концлагерь мюнхенским гестапо.

                4 сентября в Дахау распространился слух, что эсэсовское начальство стало сгонять для расстрела всех коммунистов лагеря, что первая группа уже находится на пути в крематорий, что весь лагерь окружен двойной охраной и что в течение всего дня будут беспрерывно истреблять узников, пока не будет уничтожен последний коммунист. В то время я работал на хозяйственных предприятиях... Захватив ящик с инструментами, я ушел из мастерской. В лагере перед канцелярией мне бросилась в глаза большая группа узников. Их окружала по меньшей мере дюжина специально вооруженных эсэсовцев. Подойдя ближе, я узнал советских офицеров, которые находились в изоляции. Среди них и трубача Кириленкова. Когда я попытался подойти к группе еще ближе, один из эсэсовцев прогнал меня, пригрозив при этом прикончить на месте... Я вышел из столовой в тот момент, когда группа офицеров двинулась в последний путь. Я следовал за ней примерно на расстоянии 50 метров и видел, как все 92 человека с исключительным хладнокровием, бесстрашно шли навстречу смерти. И когда вспоминаю об этом сегодня, перед моими глазами встают эти решительные люди, спокойно и прямо идущие в крематорий, а вокруг них кричащая свора эсэсовцев, похожих на тявкающих собак. Было ясно, что они боялись этих людей".

За что же гестаповцы так жестоко расправились с советскими военнопленными?

                В начале марта 1943 г. в Мюнхенском лагере военнопленных на Шванзеештрассе под видом празднования дня рождения военнопленного Р. В. Петрушеля был образован подпольный комитет Братского сотрудничества военнопленных (БСВ). В него вошли советские офицеры: майор К.К. Озолин, лагерный переводчик Г. Фесенко (Иосиф Фельдман), лейтенант В. Моисеев, военврач II ранга Г. Старовойтов и капитан М. Зингер. "Задача лагерного комитета, - доносил в Берлин начальник мюнхенской полиции Шефер, - состояла прежде всего в отыскании соответствующих людей и назначении их уполномоченными бараков, а также в наблюдении за их организаторской деятельностью. По заданию лагерного комитета и при его поддержке до 18.5.1943 г. из плена бежали по меньшей мере 5 русских офицеров, получивших категорический приказ вести среди находящихся в Германии гражданских рабочих всех наций большевистскую пропаганду в духе программы БСВ. Все так называемые уполномоченные бараков были отобраны лагерным комитетом главным образом из тех офицеров, которые по предложению Фельдмана были уже назначены немецкой лагерной администрацией старшими бараков или барачными полицейскими". В донесении подчеркивалось, что на эти должности назначали только таких военнопленных, которые "были известны как убежденные коммунисты" и которые “искусно покрывали единомышленников и плохо обращались с теми, кто хорошо работал”.

                Летом 1943 г. поступило донесение в Берлин из Бадена. В нем говорилось: "Уже длительное время управление государственной полиции Карлсруэ занято всесторонним расследованием по делу нелегальной организации среди советско-русских военнопленных и тайной организации среди восточных рабочих, которая именует себя БСВ (Братское сотрудничество военнопленных), чья деятельность свыше года отмечается во всех районах империи. В одной из инструкций, распространяемых этой организацией, среди прочего, подчеркивалось: “БСВ является тайной революционной организацией всех военнопленных, основывающейся на программе и утвержденных положениях. В целях осуществления свержения фашистского гитлеровского правительства БСВ поставило перед собой задачу... организовать внутри Германии и союзных с ней стран вооруженную борьбу всех военнопленных - граждан Польши, Франции, Югославии, Чехословакии, Англии, США и СССР”.

                В документе говорилось, что “БСВ действует на основе установленной организационной схемы и, согласно ее структуре, органы Братства проводят свою работу, направленную на нанесение экономического ущерба, разрушение или ослабление экономической мощи врага (его потенциала, резервов, армии...). Разложение противника в его собственной стране облегчает решение задачи, оказывает помощь коалиции, Советскому Союзу в достижении победы над врагом и одновременно содействует свержению Гитлера, крушению фашистских доктрин оси, разгрому гитлеровских фашистских гнезд в Европе. Сказанное не оставляет сомнения о целях БСВ и подчеркивает его опасность не только в плане внутриполитическом, но не в последнюю очередь и в плане чисто военном... Что касается более подробной характеристики БСВ, ее структуры, методов работы и т.д., равно как и результатов уже предпринятых полицией безопасности контрмер, то все это представляется излишним, поскольку речь идет о разветвленном и очень сложном организационном аппарате, работа которого в данном случае не нуждается в дальнейшем рассмотрении. К тому же расследованием деятельности БСВ в централизованном порядке занимается само главное имперское управление безопасности”.

                Инициаторы создания БСВ опирались на накопленный в нацистских лагерях опыт подпольной борьбы. Они поставили перед БСВ высокие, вдохновляющие цели и разработали тактику их достижения. Строго законспирированное ядро подпольной патриотической организации стремилось сплотить разрозненные усилия многочисленных нелегальных групп и одиночек военнопленных и насильственно угнанных в Германию так называемых гражданских пленных и подготовить их к согласованным и единовременным действиям.

                Нацисты всеми средствами разжигали среди узников национальную рознь и вражду, чтобы на этой основе упрочить свою власть над ними. Организаторы и руководители БСВ противопоставляли проискам врага принципы патриотизма и интернационализма.

                Программные документы БСВ были подписаны именами "Федотов" и "Днепрец". "Федотов" - это псевдоним Р.В. Петрушеля, а "Днепрец" - М.И. Конденко. Организаторы БСВ развернули интенсивную агитационную работу в лагерях и рабочих командах, направленную на срыв вербовки военнопленных во власовские части. Они настойчиво призывали тех, кто обманом был вовлечен в эти формирования, без промедления обратить оружие против врагов своего Отечества. Во многих случаях эта работа БСВ увенчалась успехом.

               Важнейшими пунктами программы БСВ, текст которой передавался из рук в руки, были: "Антифашистское сплочение советских людей в Германии и находящихся там граждан союзных СССР стран; борьба против генерала-предателя Власова и его сообщников; организация помощи Красной Армии, а также армиям союзников после вступления их в пределы Германии; передача Красной Армии военной информации любого характера путем организации специальных побегов из лагерей военнопленных; осуществление всех видов саботажа на предприятиях военной промышленности и транспорта; организация и вооружение находящихся в Германии военнопленных и иностранных рабочих в интересах свержения национал-социалистского режима" 17 .

                Главные центры БСВ сложились в Верхнй Баварии, а затем в Бадене. Центрам удалось наладить прямые и косвенные связи с нелегальными организациями граждан СССР в Дюссельдорфе, Кельне, Аахене, Нюрнберге, Ганновере, лагерях Саксонии, а также Вене и Праге.

                К концу 1943 г. число организаторов и активистов “БСВ” в Баварии, Бадене и австрийском Тироле достигло примерно 8000 человек. Полагая, что с приближением Красной Армии и войск союзников к Германии на ее территории возможно появление воздушно-десантных отрядов армий антигитлеровской коалиции, “БСВ” готовилось к взаимодействию с союзниками. Для этой цели в различных лагерях тайно формировались боевые группы, а в Оффенбургском лагере был даже создан "Свободный батальон", офицерский состав которого насчитывал около 60 человек. Это были молодые, физически наиболее сильные военнопленные. Из кого формировались кадры БСВ?

                Боевым ядром “БСВ” были бывшие защитники Севастополя, мужество которых был вынужден признать даже противник. Об этом шла речь 7 и 9 июля 1942 г. на секретных инструктивных совещаниях в имперском министерстве пропаганды: "Выступления, передававшиеся в последнее время по радио относительно боев за Севастополь, равно как и сообщения иностранных корреспондентов, посланных в Севастополь, основанные на рассказах немецких офицеров о происходивших там сражениях, дали основание министру принципиально рассмотреть вопрос о том, как следует характеризовать и оценивать боевые действия Советов. В последние дни мы распространяли захватывающие и потрясающие сообщения с фронта. Однако существует опасность, что известная часть немецкого народа сделает из них неправильные выводы". Выражая далее резкое недовольство заявлениями немецких офицеров-фронтовиков, опубликованными некоторыми иностранными корреспондентами, Геббельс с едва скрываемой тревогой говорил, что они объективно создают у читателей "впечатление, что Советы обладают идеями, которые порождают фанатизм и воодушевление к героическому сопротивлению, вызывают презрение к любым решениям, бесстрашие в любых испытаниях. Дело доходит до того, что тысячи солдат и гражданских лиц, включая женщин и детей, скорее подрывают себя и гибнут в дзотах, нежели капитулируют, что во время наступления в районе одного из заводов, в котором "засели отъявленные большевики, молодые коммунисты и фанатичные комиссары", эти комиссары сражались до последнего вздоха. Вот как рисуют сообщения иностранных корреспондентов впечатления немецких офицеров. Один офицер даже якобы заметил, что русские сражались "поистине героически"... Подобные сообщения, если против них не выступить, - гневно восклицал главарь нацистской пропагандистской камарильи, - в короткое время воспитают своеобразное восхищение большевизмом".

                 Генерал Э. фон Манштейн, в 1941 г. командующий 11-й немецкой армией, писал, что в те дни советские воины предпринимали "неоднократные попытки прорваться в ночное время на восток в надежде соединиться с партизанами в горах Яйлы. Плотной массой, ведя отдельных солдат под руки, чтобы никто не мог отстать, бросались они на наши линии. Нередко впереди всех находились женщины и девушки-комсомолки, которые с оружием в руках воодушевляли бойцов" 19 . Кто были эти люди, кто и в неволе сохранил боевой дух? 

                 Среди первых находился старший батальонный комиссар (подполковник) СЕРЕБРЯКОВ ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ, начальник организационно-иструкторского отдела Политотдела Приморской Армии, Северо - Кавказского фронта. Он был участником вооруженного восстания в октябре 1917 г. в Петрограде, затем обеспечивал бесперебойную работу телефонного узла столицы. В годы гражданской войны СЕРЕБРЯКОВ П. А. - комиссар телеграфа штаба Южного фронта, потом начальник политотдела МТС, а накануне войны - один из руководящих работников одесской организации партии. На фашистской каторге старший батальонный комиссар Серебряков был примером стойкости и мужества. Его моральный авторитет среди товарищей был чрезвычайно высок. По законам строгой конспирации среди подпольщиков не принято было говорить об общественном или служебном положении, занимаемом до плена. Не спрашивали этого, разумеется, и у СЕРЕБРЯКОВА П. А., но близкие ему люди догадывались, что он был политработником. Некоторые даже полагали, что он был членом Военного совета Приморской армии.

               ОЗОЛИН (ОЗОЛИНЬ) КАРЛ КАРЛОВИЧ был представителем плеяды латышских революционеров. С 16 лет ОЗОЛИН (ОЗОЛИНЬ) КАРЛ КАРЛОВИЧ сражался в рядах Красной Армии. Он был тогда солдатом роты, охранявшей Реввоенсовет 15 армии и ее командующего А.И. Корка. В 26 лет Озолин - в первой шеренге командиров молодых советских военно-воздушных сил; шесть лет спустя, характеризуя командира отряда тяжелых бомбардировщиков Озолина, командование авиабригады Тихоокеанского флота подчеркивало: "Волевой, отлично выдержанный командир. Требователен, инициативен, здоров и вынослив. Пользуется в части большой любовью и авторитетом. Политически развит отлично. Имеет целый ряд поощрений и наград. Техника пилотирования отличная. Отряд занимает ведущую роль". Далее в отзыве говорилось, что ОЗОЛИН К. К. "достоин выдвижения на должность командира тяжело-бомбардировочной авиаэскадрильи вне очереди". За выдающиеся успехи в личной боевой и политической подготовке и такой же подготовке руководимого им авиаотряда капитан Озолин был награжден орденом Красной Звезды. Вскоре он стал командиром тяжело-бомбардировочной эскадрильи. В июле 1938 г. майор ОЗОЛИН К. К. стал жертвой клеветы, но не пал духом и сохранял завидную стойкость. 20 августа 1941 г. майор ОЗОЛИН К. К., в последний раз, вел своих боевых товарищей на штурмовку вражеских колонн, рвавшихся к Крыму. В тот день его ИЛ-2 не вернулся с боевого задания.

               Среди организаторов “БСВ” были: подполковник БАРАНОВ НИКОЛАЙ АНДРЕЕВИЧ, комендант 2-го сектора обороны Севастополя; гвардии интендант 3 ранга (капитан) ЗИНГЕР МИХАИЛ ИЛЬИЧ, помощник по материальному обеспечению командира 18 гвардейского артиллерийского полка, Приморской Армии, Северо - Кавказского фронта, сыгравшего немалую роль в обороне Одессы и Севастополя. Участник революционного подполья в Одессе. 

               В создании “БСВ” участвовали: майор ЧЕРЕНКОВ МИХАИЛ АРЕФЬЕВИЧ, помощник по артиллерии командира 7-й бригады морской пехоты ЧФ, отстаивавший подступы к Сапун-горе, а затем лишь ему известным способом сберегавший в плену свой партийный билет ВКП(б) N 2005696; подполковник ШЕЛЕСТ ДМИТРИЙ СЕМЁНОВИЧ, заместитель начальника 29 Управления Военно-полевого строительства, выпускник Военно-инженерной академии, руководитель строительства оборонительных рубежей Одессы и Севастополя; майор КОВТУН БОРИС КОНДРАТЬЕВИЧ, старший помощник начальника разведывательного отдела штаба Приморской армии; подполковник ШИХЕРТ МИХАИЛ ПЕТРОВИЧ, начальник штаба артиллерии 25 стрелковой ордена Ленина Краснознамённой дивизии имени В. И. Чапаева. В письме жене, датированном 20 июня 1942 г., ШИХЕРТ М. П. писал: "Сегодня уже тринадцатый день непрекращающейся бомбежки и атак. Наши бойцы упорно дерутся за каждый метр советской земли и наносят врагу громадные потери. Но они, проклятые, продолжают лезть. Все мы уверены в нашей победе, и каждый из нас стремится сделать все, что можно. Город трудно узнать, до того он разрушен бомбами, снарядами и пожарами. Оставшиеся жители стойко продолжают свою работу и во многом помогают нам в нашем боевом деле". Ныне имя ШИХЕРТА М. П. рядом с именами других героев Отечественной войны украшает гранитный обелиск, воздвигнутый на берегу Днепра в его родном городе Черкассы.

                Среди создателей “БСВ” был майор ГРОМОВ АЛЕКСАНДР ФОКИЧ, начальник 3 отдела (связи) штаба 386 стрелковой дивизии, Приморской армии. До 1941 года, проходил службу в научно-исследовательском институте связи Красной Армии. 12 июня 1942 г. он писал жене из Севастополя: "У нас горячие дни, горячие и тяжелые, ежедневно гибнут тысячи людей. Изверг бросает с самолетов все, что возможно - бомбы, рельсы, железные бочки, гранаты. Он хочет запугать нас, но получилось обратное - наши люди полны бесстрашия, он рассчитывал посеять панику, но столкнулся с презрением к смерти, единой волей умереть за Родину, но не отдать эту пядь великой русской земли... Мы их валим тысячами, но они все лезут и лезут. Мы все уверены, что справедливость народная скоро восторжествует, и вся фашистская гадость будет сметена с лица земли, паразиты будут уничтожены". 30 января 1943 г., майора ГРОМОВА А. Ф. отправили из лагеря военнопленных в Виннице, в особый лагерь в Берлин- Штеглице, где передали в руки офицеров германской военной разведки. Те предложили Громову сотрудничество и немедленное освобождение из плена. Громов решительно отверг предложение врага и был отправлен на торфоразработки в концлагерь в Моосбургских болотах, что близ Мюнхена.

                 Другом майора ГРОМОВА А. Ф. был капитан-лейтенант ПЛАТОНОВ ГРИГОРИЙ МИХАЙЛОВИЧ, офицер (без уточнения должности) 79-й курсантской морской стрелковой бригады, прибывшей в Севастополь 21 декабря 1941 г. В начале июня 1942 г. капитан-лейтенант ПЛАТОНОВ Г. М. находился среди тех, кто отражал яростные танковые атаки немцев в Крыму, у Ялтинского шоссе. Из этих сражений ему выйти не удалось. Как видно из учетной карточки военнопленного, немецкие солдаты захватили его на поле боя тяжело раненым. Год спустя, в Моосбургском лагере можно было часто видеть этого морского офицера с обнаженной грудью, на которой искусный художник наколол тушью крупный ленинский профиль.

                Ближайшими соратниками подпольщиков были: подполковник НИКИТИН ЕВДОКИМ КЛИМОВИЧ, командир 1171 стрелкового полка, 349 стрелковой дивизии, освободивший, со своими бойцами, город Лозовую, в мае 1942 г.; гвардии лейтенант САРАУЛИ ШАЛИКО ИОСИФОВИЧ, лётчик 6-го гвардейского штурмового авиационного полка, ВВС Калининского фронта, самолет которого сбит зенитным огнём противника, 21 января 1942 г., под г. Ржев; полковник ХАЙРУТДИНОВ МУЗАГИТ ХАЙРУТДИНОВИЧ, командир 789 стрелкового полка, 227 дивизии, защитник подступов к г. Сталинград, три брата которого отдали жизнь в борьбе с гитлеровскими захватчиками. Спустя годы в Казани будут опубликованы стихи этого талантливого человека, написанные в промежутке между боями, а на родине его именем назовут одну из улиц г. Октябрьского, центра Туймазинского нефтеносного района Башкирии.

                В “БСВ” был и майор КРАСИЦКИЙ МИХАИЛ ЛЬВОВИЧ, командир 893 стрелкового полка, 196 стрелковой дивизии, 62 Армии, Сталинградского фронта, ленинградец, о необычайном мужестве которого, в боях за Сталинград, на страницах "Нового мира" писал Константин Симонов.

                Среди активных строителей “ВСВ”: старший лейтенант КОНЮК НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ, командир пулеметного эскадрона 273 кавалерийского полка, 110 отдельной кавалерийской Калмыкской дивизии, 51 Армии, Северо-Кавказского фронта Выпускник Северо-Кавказской национальной кавалерийской школы, уроженец Дагестана. Этот кадровый офицер служил на многих заставах страны.

                В “БСВ” был и майор ПОЛОЗОВ ВСЕВОЛОД ИЛЬИЧ, начальник 1 (оперативного) отделения штаба 62-й Армии. Он вырос на Брянщине в многодетной семье. Отец его после Октябрьской революции был избран председателем райисполкома. Старший брат майора ПОЛОЗОВА В. И. работал в подпольной типографии в г. Бежица и, защищая ее, погиб в схватке с врагом. Второй брат погиб на фронте, в должности комиссара мотомеханизированной бригады. Третий брат возглавлял прокуратуру Омской железной дороги. Четвертый погиб, в боях, за освобождение Молдавии, пятый командовал танковым подразделением на 4-м Украинском фронте. Майор ПОЛОЗОВ ВСЕВОЛОД ИЛЬИЧ, как и старший лейтенант КОНЮК НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ, окончил Северокавказскую национальную кавалерийскую школу, стал офицером для поручений будущего Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского и как командир отряда, в 1938 г., принимал участие в боевых операциях против захватчиков у озера Хасан.

               Выдающуюся роль в создании патриотического подполья сыграл майор КОНДЕНКО МИХАИЛ ИВАНОВИЧ, начальник 1 (оперативного) отделения штаба 109 стрелковой дивизии, Приморской Армии. В голодном 1921 г., мать его умерла, и 15-летнего подростка определили в детский дом, где он оставался до совершеннолетия. Всю свою дальнейшую жизнь, КОНДЕНКО МИХАИЛ ИВАНОВИЧ, связал с Красной Армией. С 1931 г. он служил в кавалерии, добился выдающихся успехов в конном спорте и в 1938 г., на Всеармейской спартакиаде, получил из рук Маршала Советского Союза С. М. Буденного диплом чемпиона Красной Армии по конному спорту. Нападение гитлеровской Германии на СССР застало майора КОНДЕНКО МИХАИЛА ИВАНОВИЧА в г. Симферополь, где дислоцировалась его кавалерийская дивизия. Потом были 250 дней и ночей защиты осажденного врагом Севастополя. 16 апреля 1942 г. командование 109-й стрелковой дивизии, в штабе которой служил тогда майор КОНДЕНКО МИХАИЛ ИВАНОВИЧ, поздравило его с награждением орденом Красной Звезды. Немногие удостаивались в то время такой чести.

                Участниками подполья были: полковник ТАРАСОВ МИХАИЛ МИХАЙЛОВИЧ, начальник артиллерии 400 стрелковой дивизии, 51 Армии, Крымского фронта, до войны депутат Тбилисского городского совета и педагог, преподаватель артиллерийского училища имени 26 Бакинских комиссаров; военный ветеринарный врач 2 ранга (майор) СТАРОВОЙТОВ ГЕОРГИЙ ЯКОВЛЕВИЧ, начальник ветеринарного лазарета 77 горно - стрелковой Краснознамённой дивизии имени Серго Орджоникидзе, 47 Армии, Крымского фронта; военный техник I ранга ЧЕРНОУХОВ АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ, начальник службы боепитания стрелкового полка, выпускник Московского гидрометеорологического института, до войны начальник Феодосийской морской метеостанции.

                Одним из признанных руководителей “БСВ” был красноармеец ПЕТРУШЕЛЬ РОМАН ВЛАДИМИРОВИЧ, артиллерист (без уточнения должности) 311 пушечного артиллерийского Краснознамённого полка, 10 Армии, Западного фронта, до войны бухгалтер. 21 июня 1941 г. его вызвали в Махачкалинский военкомат и сообщили, что на следующий день ему предстоит отправиться на военные сборы. Через несколько дней он бросил в почтовый ящик открытку, в которой сообщил семье, что 25 июня прибыл в гаубичный артиллерийский полк и назначен расчетчиком. Последнее письмо ПЕТРУШЕЛЬ Р. В. отправил из Киева. Спустя много месяцев семье пришло сообщение, что красноармеец  пропал без вести в боях за Киев (см. выше: полк, соединение, объединение: уточнены).

                К сожалению, не окончательно выяснен жизненный путь красноармейца КИРИЛЕНКОВА АЛЕКСЕЯ ИВАНОВИЧА, музыканта-трубач отдельного образцово-показательного оркестра НКО СССР. В плен красноармеец КИРИЛЕНКОВ А. И. попал в 1941 г. на Западном фронте, под г. Вязьма. За хищение боеприпасов в Мюнхенском арсенале и сотрудничество с одной из подпольных антифашистских организаций КИРИЛЕНКОВ А. И. был арестован гестапо и брошен в лагерь. Р. Кальмар вспоминал: “С 1943 г. среди лагерных музыкантов оказался и молодой блондин Кириленко, по профессии - первая труба Московской оперы... Он играл на своем инструменте с виртуозностью подлинного мастера, всегда полный молодого, казалось, ребячьего задора. Мужественный Кириленко почти не говорил по-немецки, а мы и того меньше понимали русский. Разговор с ним выглядел как сердечный диалог дружеских взглядов и задорной трубы... Так Кириленко попал в Мюнхен. Некоторое время он играл в джазе, потом ему удалось установить связи с другими русскими. Он говорил с ними о далекой общей Родине, пел с ними русские песни и жил с ними как брат среди братьев, пока однажды не был арестован. От Мюнхена до Дахау недалеко. Вскоре в концлагере стало известно, что Кириленко - музыкант, и через несколько недель он был уже одним из самых популярных членов лагерного оркестра... Под бурные аплодисменты доброй половины лагеря он исполнял свои знаменитые соло... Он играл, радуясь тому, что может играть и, казалось, забывал концлагерь, когда улыбаясь, поднимал свою трубу, чтобы в нашем жалком положении очаровывать нас далекой страной мимолетной мечты... Как-то в субботу один из товарищей решился на смелый шаг - он пошел к лагерфюреру и попросил разрешить трубачу участвовать хотя бы в одной репетиции, а затем - в воскресном концерте. Лагерфюрер на несколько минут задумался и разрешил. Кириленко пришел к нам. Мы дали ему еды, курево, принесли его трубу, и все стало как прежде... На следующий день после обеда мы давали концерт. Охранник привел Кириленко в баню, он занял место у пульта и играл, как играл в прошлом. Его труба ликовала и так рыдала, он так исполнял свои рулады и переливающиеся каскады, что слушавшие его товарищи буквально кричали от восторга... Никогда я не слышал, чтобы он так играл”.

                 Упоминавшийся нами техник интендант 2 ранга КОРБУКОВ ИВАН СЕМЁНОВИЧ, начальник походной армейской ремонтной мастерской 60 стрелковой дивизии, 49 Армии, Западного фронта, прошел одной из самых трудных дорог, начального периода Великой Отечественной войны, от предгорий Карпат до предгорий Кавказа. В бою близ станицы Бекешевской он попал в плен, бежал и вновь был схвачен. В неволе молодой офицер установил связь с немецким антифашистским подпольем в Мюнхене. Он создал ряд подпольных ячеек.

                 Главным событием лета 1943 г. для “БСВ” было объединение организаций советских людей и Антифашистского немецкого народного фронта (АННФ), во главе которого стояли X. Хуцельман, Г. Ярес Р. Хуберт, К. Циммет и Э. Хуцельман 23 . Они и их единомышленники были сторонниками Христианско-социальной рабоче-крестьянской партии и Коммунистической партии Германии (КПГ). Большая заслуга в объединении усилий немецких антифашистов и советских военнопленных принадлежала семье Хуцельман. Супруги Хуцельман бывали в СССР в конце 20-х - начале 30-х гг.: сестра Эммы Хуцельман Клара была преподавательницей немецкого языка в ленинградском филиале Коммунистической Академии в Ленинграде. Муж Клары Хуцельман, известный в Ленинграде врач Фридрих Тапкен, был ведущим педиатром в больнице хирурга Раухфуса на Греческом проспекте.

                На следствии в гестапо один из активистов АННФ К. Циммет заявил; “Все написанные мной листовки преследовали одну цель: при благоприятных условиях начать их распространение среди единомышленников и политически зрелых людей, особенно в предстоящем году, когда военные усилия повлекут за собой крушение. Я начал составлять манускрипты всех своих листовок с целью доказать, что заинтересован в войне не немецкий народ, о чем мы, антинацисты, заявляли уже не раз. Я лично возвысил свой голос совместно со своими помощниками против военной политики, понимая, что этого добивается большая часть немецкого народа. Я являюсь духовным защитником АННФ, а также автором и отчасти распространителем моих листовок”.

                Характеризуя 12 января 1944 г. свое отношение к листовке, озаглавленной "Немцы" и приуроченной к нападению Германии на СССР, Циммет сказал: "Как я уже сказал, пакт, заключенный в сентябре 1939 г., открывал перед Германией большие возможности. Обмен товаров между двумя народами открывал большие возможности. В немецкой пропаганде подчеркивалось стремление обеих стран к честному выполнению пакта. И, как я уже отмечал и отмечаю сейчас, бывший заместитель фюрера Рудольф Гесс отправился в Англию с согласия Гитлера".

                Жена К. Циммета Ольга потом говорила, что не угодила на скамью подсудимых только потому, что Корбуков на очной ставке сказал, что не знает ее.

                 Но вернемся к Э. Хуцельман. Работая бухгалтером на фабрике жиров Заумвебера, она искала возможности поговорить о Ленинграде с советскими людьми, занятыми на той же фабрике. Такая возможность возникла спонтанно. Как- то летом 1943 г. Э. Хуцельман, возвращаясь домой после рабочего дня, заговорила на эту тему с восточным рабочим В. Козловым, который был активным членом одной из организаций БСВ. Так был установлен первый контакт.

                 Советские граждане выходили на связь не с отдельными антифашистами, что не раз случалось и в прошлом, а с организованно действовавшей группой, насчитывавшей немало приверженцев.

                 Начиналось с просьбы прослушивать московские радиопередачи, на этой почве проходило сближение политических позиций. Для АННФ советские люди превращались в серьезный фактор социальной жизни. Впервые с начала Великой Отечественной войны этот фактор получал реальные очертания и становился серьезной силой.

На микроуровне эта тенденция стала господствующей. Не случайно неудачное покушение на Гитлера 20 июля 1944 г. маскировалось ее организаторами как подавление выступления советских людей в рейхе.

                 Примечательна в этом смысле гестаповская статистика арестов советских граждан - военнопленных и восточных рабочих в период с 1 января по 1 октября 1944 г. 25 Знакомство со статистикой свидетельствует о том, что количество арестованных в мюнхенском регионе значительно превосходит число арестованных в других частях страны. Статистика говорит также об известной асимметрии диверсионных действий советских патриотов в Германии. Так, например, активность подпольщиков в Вене и Инсбруке имела место значительно раньше, чем активность в Мюнхене. Значительную роль сыграл здесь субъективный фактор - нахождение в баварской столице офицерского лагеря советских военнопленных.

                Сотрудничество БСВ и АННФ переживало подъемы и падения. Летом 1943 г. между Корбуковым и супругами Хуцельман состоялся первый политический разговор, во время которого Корбуков на плохом немецком языке спросил: "Как долго будет продолжаться война?" Хуцельман ответил: "Год или даже три". Корбуков задал следующий вопрос: "Разве вы еще не устали от войны, разве вы не хотите покончить с ней?" Хуцельман переглянулся с женой и ответил, что Корбуков находится в мире наивных представлений. Он сказал, что внутриполитически с войной покончить нельзя, что антифашистские элементы недостаточно сильны и не связаны воедино. Корбуков запальчиво ответил, что в Германии достаточно недовольных людей, приверженцев коммунистической партии. Хуцельман решительно возразил, что от КПГ ничего не осталось, а недовольные люди прежде всего являются немцами. На этом первый разговор закончился.

                С течением времени встречи приобрели регулярный характер, в них принимали участие руководители БСВ. В ходе этих встреч немецкие друзья интересовались решениями о роспуске Коминтерна, структурой советского общества, особенностями колхозного строя.

                Во время частых дискуссий немецкие товарищи возражали против настойчивых предложений представителей БСВ о переходе к более активным действиям, особенно к акциям саботажа на предприятиях. В то же время представители АННФ выражали готовность укрывать нелегалов, передавать штатскую одежду для лиц, совершающих побеги.

                 АННФ наладил издание своего нелегального печатного органа "Будильник". Эту инициативу БСВ не только поддержал, но и выразил готовность передавать "Будильник" в концентрационный лагерь Дахау через свою лагерную ячейку города Дахау.

                Говоря о размахе деятельности “БСВ”, следует упомянуть акцию по распространению составленного подпольщиками "письма Молотова". Это была хорошо продуманная антивласовская акция, учитывавшая психологическое состояние томившихся в плену тысяч сбитых с толку, отчаявшихся и голодных людей. "Письмо Молотова" приобрело широкую известность во множестве лагерей Германии. Его находили в Тюрингии и Бадене. Подписанное вторым лицом СССР и призывавшее всех советских людей в Германии к борьбе с врагом, письмо имело большое психологическое воздействие на тех, кто находился в неволе. Ходили слухи, что "письмо Молотова" сбрасывали советские самолеты. В подлинности его не сомневались.

                 Если замысел создания международной подпольной антифашистской организации полностью и не увенчался успехом, то его частичная реализация состоялась. В этой связи отметим деятельность русского эмигранта, военнослужащего армии Франции Вадима Николаева. Переводчик лагерного лазарета, этот человек имел широкие возможности для распространения деятельности БСВ не только среди русских военнопленных в Мюнхене, но и среди французов.

               Важную роль в этом процессе рождавшегося единства действий сыграл чешский студент К. Мерварт, родившийся в Ленинграде. Он был сыном чешского военнопленного, принимавшего активное участие в революционном движении в России. После репатриации семья Мерварта сохранила глубокую привязанность к русской культуре и воспитывала своих детей в русской гимназии.

                В мюнхенском подполье Мерварт сблизился с Корбуковым и стал активным членом БСВ. Его знание немецкого языка было важным средством укрепления контактов с АННФ. Корбуков и его товарищи В. Винниченко, А. Батовский, доктор Н. Плахотнюк и инженер И. Урбанович стали его надежными помощниками.

                Невзирая на допущенные промахи и ошибки в конспирации, военнопленные всемерно пытались активизировать АННФ, старались с его помощью получать регулярную информацию о наступательных действиях армии СССР.

                 24 октября 1943 г. в ознаменование 26-й годовщины Октябрьской революции в роще близ Фреймана состоялось второе нелегальное собрание актива мюнхенской организации БСВ. В нем приняло участие 43 члена из лагерных ячеек. Открывая собрание, Корбуков поздравил собравшихся с праздником и пожелал утроить свои силы в борьбе за осуществление целей БСВ. Затем выступил Винниченко, обрисовавший положение на восточном фронте, успехи Красной Армии. Мерварт сообщил сводку последних известий, которую он слушал накануне в квартире X. Хуцельмана.

                 Характеризуя работу Мерварта, начальник мюнхенского гестапо писал: "В Мерварте Корбуков сразу же нашел подходящего для своих целей человека, т.к. Мерварт сразу же выразил свое враждебное отношение к немцам. Корбуков смог его хорошо использовать еще и потому, что Мерварт, кроме немецкого и чешского, владел русским языком. В ответ на предложение Корбукова Мерварт тотчас же согласился работать в БСВ и в последующее время действительно активно сотрудничал в нем. Он выполнял также функции курьера, совершал поездки в Вену и Прагу. В Вене Мерварт установил связь между нелегальной организацией восточных рабочих и Мюнхеном" 27 .

                Столь активная деятельность подпольщиков не могла оставаться незамеченной гестапо, и для раскрытия БСВ были предприняты чрезвычайные меры. 22 февраля 1944 г. начальник главного управления имперской безопасности Э. Кальтенбруннер направил всем полицейским инстанциям Германии и оккупированных ею стран срочное распоряжение "относительно нелегальной организации "Братское сотрудничество всех военнопленных Польши, Франции, Чехословакии, Югославии, Англии, США и Советского Союза"". В нем говорилось: "По имеющимся сведениям главнокомандующего военно-воздушными силами, у советско- русских военнопленных, используемых в качестве вспомогательного персонала в учреждении Л55855 ЛГПА Мюнхен-2 и авиаподразделения VII военно-воздушного округа, были обнаружены прилагаемые мною программа и инструкции вышеназванной организации. Советский военнопленный Закир Ахметов, личный номер 19990, у которого была найдена программа, бежал вместе с военнопленным Иваном Бондарем. Главнокомандующий военно-воздушными силами просил произвести внезапный личный обыск у русских в каждом из подчиненных ему подразделений, чтобы получить по возможности дополнительные сведения об этой организации... В связи с вышеизложенным обращаю внимание на то, что среди военнопленных, особенно советских, уже возникали повстанческие организации, которые, насколько удалось установить, действовали по единым указаниям и имели связь с восточными рабочими. Об этом последует особая директива" 28 .

                Полицейские агенты и подсаженные в лагеря провокаторы пытались напасть на след “БСВ” и проникнуть в какую-либо ее ячейку. Примерно шесть месяцев их усилия были безрезультатны. Только 11 июля 1944 г. Уполномоченный контрразведки на фабрике кинопленки в Вольфене сообщил, что на следующий день в фабричном лагере "за организацию групп, преследовавших определенные цели" 29 , будут публично казнены 6 советских рабочих.

                Подводя первые итоги работы гестапо по ликвидации БСВ, 29 сентября 1944 г. главное управление имперской безопасности отмечало: "Первые сведения об этой нелегальной организации послужили основанием для появления распоряжения главного управления имперской безопасности от 5.4.1944 г. относительно нелегальной коммунистической деятельности и создания в Рейхе тайных организаций среди военнопленных и иностранных рабочих. Распространение БСВ среди военнопленных других национальностей должно было быть достигнуто путем попытки распространения в лагерях военнопленных данных о существовании соответствующих национальных комитетов. Такого рода связи удалось установить через французского военнопленного (русского эмигранта), который использовался в лазарете.

                Другим важным выводом является то, что участниками организации были интеллигенты, офицеры и евреи - в большинстве случаев обученные партийные люди из СССР".

                 Высокая оценка подвига немецких антифашистов и советских патриотов дана в "Истории немецкого рабочего движения": "В Мюнхене действовала одна из крупнейших антифашистских организаций Сопротивления антинацистский немецкий народный фронт (АННФ). АННФ поставил перед собой задачу соединить все антинацистские силы для решительной борьбы за окончание войны и свержение гитлеровской диктатуры. Он распространял многочисленные листовки и издавал в целях политической информации своих членов с сентября 1943 г. нелегальный журнал "Будильник". Она установила тесные отношения с широко разветвленной организацией военнопленных советских офицеров Братское сотрудничество военнопленных... Эта организация имела несколько тысяч по- военному сформированных и частично вооруженных приверженцев. Важнейшие опорные пункты этой организации находились в Баден-Бадене, Эрфурте, Гейдельберге, Карлсруэ, Кемптене, Маннгейме, Мюнхене, Нюрнберге, Раштатте, Веймаре, Вольфене и других городах. Объединенные центры этих организаций АННФ и Братское сотрудничество военнопленных намеревались подготовить большие акции против нацистского господства и гитлеровской войны. Эти планы потерпели неудачу, так как гестапо удалось проникнуть в эти организации и арестовать многих немецких и зарубежных антифашистов".

                О братском сотрудничестве военнопленных писал польский историк Ш. Датнер. Он подчеркивал, что “характер и цели ”БСВ" заслуживают самой высокой оценки". Это была одна из “изумительных попыток включить в борьбу против германского фашизма также и военнопленных многих других национальностей, причем в самом сердце преступного рейха”.

                Датнер отмечал: “В основной своей массе советские военнопленные вместе с военнопленными других государств первыми и с первого же дня неволи поднялись на борьбу против немецко-фашистских захватчиков. Военнопленные всех государств антигитлеровской коалиции вписали славную страницу в эту главу военной истории, однако надо со всей решительностью подчеркнуть, что советские военнопленные в этой борьбе стояли в первых рядах как по масштабам своей активности и боевитости, так и по использованию методов борьбы, совершенно не применявшихся военнопленными других национальностей, - своим примером они увлекали других”.

                 О нравственном облике большинства советских военнопленных сохранилось немало свидетельств. Англичанин К. Берни, который провел 15 месяцев в Бухенвальде, ставит русских военнопленных на самое высокое место среди всех узников концлагеря. О впечатляющей смелости и патриотизме советских пленных, заключенных в различных немецких лагерях, говорит и другой английский военнослужащий, К. Портуэй, захваченный немцами в плен летом 1944 г. 34

                 В день второй годовщины со дня гибели 92 советских патриотов оставшиеся в живых участники АННФ на месте казни своих советских товарищей соорудили монумент. Это был первый памятник такого рода, созданный на территории Германии. Монумент посвящен светлой памяти Ханса Хуцельмана, Руперта Хубера, Вильгельма Ольшевского, Георга Яреса, Эммы Хуцельман, Людвига Холлейса, Густава Беккере, Карла Мерварта, Ивана Корбукова, Василия Винниченко, Александра Батовского, Николая Плахотнюка, Иосифа Урбановича и всех многочисленных участников “БСВ” и “АННФ”. На камне надпись: "Вы наши мертвые! Незабываемые боевые товарищи, стойкие борцы за правду, свободу и человеческие права, бессмертные герои антифашистского Сопротивления! Мы чтим Вас! Ваша борьба и смерть навсегда останутся предупреждением и обязательством! Ваши друзья из АННФ".

                С именами расстрелянных нацистами военнопленных связана одна из героических страниц истории борьбы с фашизмом. Советские патриоты вели эту борьбу в тесном контакте с немецким антифашистским подпольем.

               Героическая история БСВ - только один, но, может быть, самый яркий пример патриотизма советских людей, оказавшихся в годы войны в нацистской Германии. Их подвиг забвению не подлежит.";

8. “Об одном прошу тех, кто переживет это время: не забудьте! Не забудьте ни добрых, ни злых. Терпеливо собирайте свидетельства о тех, кто пал за себя и за вас. Придет день, когда настоящее станет прошедшим, когда будут говорить о великом времени и безымянных героях, творивших историю. Я хотел бы, чтобы все знали, что не было безымянных героев, а были люди, которые имели свое имя, свой облик, свои чаяния и надежды, и поэтому муки самого незаметного из них были не меньше, чем муки того, чье имя войдет в историю. Пусть же эти люди будут всегда близки вам, как друзья, как родные, как вы сами!” Юлиус Фучик (23.02.1903 - 8.09.1943), чехословацкий журналист, литературный и театральный критик, публицист, активист чехословацкой компартии. Находясь в нацистской тюрьме, написал книгу «Репортаж с петлёй на шее» (“ВИКИПЕДИЯ”: http://surl.li/hzows );

9. Список военнослужащих 33 гвардейской стрелковой Севастопольской Краснознамённой ордена Суворова дивизии не вернувшихся с Великой Отечественной войны. Документы (портал “ПАМЯТЬ НАРОДА 1941 - 1945”: https://clck.ru/3TFsK6 ).