Иван Михайлович Деркач родился 1 января 1918 г. в городе Золотоноша Полтавской (ныне Черкасской) области Украины.  

Вероятно, окончил военное училище в предвоенные годы, получил военную специальность и офицерское звание.

В 1942 г. Иван Михайлович служит в 697 стрелковом полку 393 стрелковой дивизии 6-й армии Юго-Западного фронта. Старший лейтенант. 

В ноябре 1941 г. 393 стрелковая дивизия вошла в состав 6-й армии Юго-Западного фронта. Осень и зима 1941 г. были временем тяжёлых оборонительных боёв. Отступая, советские войска сдерживали натиск немецких армий, рвавшихся к Донбассу и на Кавказ.

393 стрелковая дивизия воевала  под командованием полковника Ивана Дмитриевича Зиновьева, Героя Советского Союза, получившего это звание в боях в ходе советско-финляндской войны.

После успешного контрнаступления наших войск под Москвой дивизия в начале 1942 г. участвовала в Барвенково-Лозовской операции - одной из первых успешных операций на южном участке фронта. В ходе операции советские войска захватили Барвенковский выступ - обширный плацдарм на правом берегу Северского Донца. Он глубоко вдавался в расположение немецких войск и создавал угрозу флангам немецкой группы армий «Юг».

К маю 1942 года выступ к югу от Харькова достиг глубины 90-100 километров.  С этого мощного плацдарма советское командование решило начать масштабное наступление. План операции предусматривал два удара по сходящимся направлениям на Харьков: главный - с Барвенковского выступа силами 6-й армии и оперативной группы генерала Бобкина (куда входила 393-я дивизия), и вспомогательный - из района Волчанска силами 28-й армии. 

Но никто тогда не знал, что немецкое командование тоже готовит наступление - операцию «Фридерикус-1», цель которой была прямо противоположной: ликвидировать Барвенковский выступ и уничтожить советские войска на нём.

Харьковская катастрофа

План, утверждённый Ставкой, был амбициозным: нанести два удара по сходящимся направлениям на Харьков, окружить и уничтожить харьковскую группировку врага, а затем развивать наступление на Днепропетровск. 

Ранним утром 12 мая 1942 года после часовой артиллерийской подготовки войска Юго-Западного фронта перешли в наступление. Соединения 6-й армии и оперативной группы Бобкина, в составе которых действовала 393 стрелковая дивизия, обрушились на оборону немецкой 6-й армии. Успех был очевидным. За три дня ожесточённых боёв советские части прорвали оборону противника и продвинулись на 18–50 километров.

Создались условия для ввода в прорыв подвижных соединений - танковых корпусов, которые могли бы развить успех и стремительно выйти к Харькову.
И здесь произошло первое роковое событие. Командование фронта не ввело в сражение подвижные группы, ожидая более благоприятной обстановки. Это промедление стало одним из самых трагических просчётов. Вместо того чтобы наращивать удар, советские войска замедлили темп наступления и позволили противнику перегруппироваться.

17 мая 1942 г. немецкое командование начало  операцию «Фридерикус-1» с целью ликвидации Барвенковского выступа и разгрома основных сил Юго-Западного направления . Удары начались с севера из района Балаклеи и с юга из района Славянска на Изюм, чтобы срезать основание выступа и взять советскую группировку в клещи. Группа “Клейст” силами 11 дивизий прорвала оборону 9-й армии Южного фронта на южном фасе выступа и устремилась в тыл главной ударной группировке Юго-Западного фронта. Возникла реальная угроза окружения.

Но советское командование, недооценив опасность, требовало продолжать наступление. И только 19 мая, когда противник уже вышел в тыл барвенковской группировки, командующий войсками Юго-Западного направления Тимошенко С.К.отдал приказ перейти к обороне. Решение было принято с опозданием. 23 мая войска группы “Клейст” и немецкой 6-й армии соединились южнее Балаклеи, замкнув кольцо вокруг основных сил советских войск на Барвенковском выступе.

Котёл и прорыв

В окружении оказались части 6-й и 57-й армий, оперативная группа Бобкина - десятки тысяч бойцов и командиров, в том числе 393 стрелковая дивизия. С 24 по 29 мая окружённые войска, объединившись под командованием генерал-лейтенанта Ф.Я. Костенко, вели ожесточённые бои с противником в условиях полного господства немецкой авиации, при острейшей нехватке боеприпасов, горючего и продовольствия.
Попытки прорвать кольцо ударами извне и изнутри дали лишь частичный результат. Из окружения удалось вывести около 22 тысяч человек. Основная часть окружённых погибла или попала в плен. 

Судьба 393 стрелковой дивизии была трагичной. С 20 по 26 мая 1942 г. она с боями отходила, пытаясь вырваться из котла. 26 мая остатки дивизии пошли на прорыв и смогли переправиться через Северский Донец. В ходе переправы была потеряна вся боевая техника, из окружения вышли около 500 человек от общей численности дивизии. Ее командир, Герой Советского Союза полковник И.Д. Зиновьев, выводя людей из окружения, попал в плен.

В докладе о прорыве 6-й армии, составленном после выхода из окружения, говорилось: «Части 6 Армии в течение 25-27.5.42 г. прорывались к переправам на Северский Донец, отдельным отрядам удалось пробиться через оборону противника, переправиться на восточный берег.. всего переправилось до 10000 человек».

Харьковская операция стала одной из крупнейших катастроф 1942 года. Общие потери советских войск составили более  277 тысяч человек. Было потеряно огромное количество боевой техники.

Плен

Для 24-х летнего старшего лейтенанта Ивана Михайловича Деркача, как и для десятков тысяч других бойцов и командиров Юго-Западного фронта, 28 мая 1942 года стал последним днём свободы и началом пути в лагерях военнопленных. 

Офлаг XI A

После пересыльных и рабочих лагерей на оккупированной территории Иван Михайлович был доставлен в Офлаг XI A - лагерь для офицерского состава, расположенный в Альт-Дребере (Alt-Drebber) недалеко от Ганновера.  Номер военнопленного в Офлаг XI A - 9010.  Условия содержания были ужасными: голод, холод, эпидемии, отсутствие медицинской помощи. 

Потом Ивана Михайловича перевели в Шталаг XIII-B в Вайдене (Weiden in der Oberpfalz), Бавария. Оттуда, вероятно, распределили в рабочую команду 10418.

Рабочая команда 10418. Карлсбад

Arbeitskommando 10418 - рабочая команда в системе принудительного труда в Карлсбаде (ныне Карловы Вары, Чехия).
Советские военнопленные использовались на тяжёлых работах в строительстве, военном производстве, в обслуживании промышленных предприятий. Условия были жестокими, но даже в них люди не оставляли надежду на свободу.

В ночь на 15 сентября 1943 г. девять советских офицеров бежали из рабочей команды 10418. Их фамилии сохранились в «Специальном выпуске к Немецкому уголовному полицейскому вестнику № 4690а от 17 сентября 1943 г.»:
Пищенко Емельян (Emiljan Pitschenko), лейтенант
Шевченко Семён (Semion Schewtschenko), лейтенант
Деркач Иван (Iwan Derkatsch), лейтенант
Хомчук Михаил (Michael Chomtschuk), лейтенант
Брагнез Кузьма (Kusma Bragnez), лейтенант
Денисов Павел (Pawel Denison), лейтенант
Золоев Семён (Semen Solojew), лейтенант
Шевченко Михаил (Michael Schewtschenko), лейтенант
Чирков Анатолий (Anatolij Tschirkow), ст. лейтенант.

Группа двинулась, вероятно, на восток, рассчитывая добраться до линии фронта или до расположения партизан. Но на территории Судетенланда, плотно контролируемой нацистскими властями, шанс достичь этого был небольшой.

Беглецов схватили и направили в гестапо Карлсбада. После нескольких месяцев  допросов в тюрьме гестапо и безуспешных попыток склонить на свою сторону (советским  офицерам предлагали вступать в РОА (Русскую освободительную армию) Власова) 26 ноября 1943 г. Ивана Михайловича  этапировали в систему концентрационных лагерей. 21 декабря 1943 г. он был доставлен в концлагерь Флоссенбюрг (KZ Flossenbürg) в Баварии. Лагерный номер во Флоссенбюрге -2026. 

К 1943 году это был уже огромный комплекс с десятками филиалов, где узников использовали на добыче гранита и на военном производстве, в том числе, на сборке истребителей Messerschmitt Bf 109. Лагерем командовал Макс Кёгель, нацист, известный своей жестокостью.

Точное время пребывания Ивана Михайловича во Флоссенбюрге неизвестно. Вероятно, он провёл там немногим меньше года, работая в гранитном карьере или на авиазаводах, прикованный к станку. Узники лагеря умирали от истощения, болезней, избиений, расстрелов. Но даже в этом аду старший лейтенант Иван Деркач не перестал сражаться с нацистской машиной. 

Вероятно, он проявлял неподчинение лагерной администрации, саботировал принудительные работы, или состоял в подпольном комитете сопротивления. 

К осени 1944 г. его снова перевели - теперь уже в концлагерь Маутхаузен - лагерь III ступени для «неисправимых политических врагов рейха». 

Акция К (кюгель)

К концу 1943 года резко возросло число побегов заключенных и гражданских лиц, находящихся на принудительных работа (по некоторым данным, бежали десятки тысяч человек в месяц).
4 марта 1944 года начальником службы безопасности СС (от  имени Гиммлера расписался Мюллер) был издан секретный «Приказ о пулях» (Kugel-Erlass).

Приказ предписывал передавать полиции безопасности и СД (для последующей отправки в концлагерь Маутхаузен и уничтожения) бежавших и вновь пойманных советских офицеров. Помимо побегов, основанием для категоризации как «K-заключенного» часто становились подозрения в саботаже или отказ от сотрудничества с нацистами.

Приказ был секретным, поскольку требовал, чтобы заключённых категории К никак не идентифицировали по прибытии в Маутхаузен. В отличие от обычных узников, им не присваивали лагерные номера при регистрации - они подлежали немедленному уничтожению или медленному умерщвлению в изоляции.

При запросах Международного Красного Креста и любых других организаций коменданты рабочих лагерей должны были сообщать, что военнопленный «удачно бежал».
Но  бюрократическая система дала сбой. Около 200 человек при прибытии в Маутхаузен были по ошибке занесены в общие списки узников лагеря (Zugangsbuch), а не в категорию «K». Хотя позже эти ошибки исправлялись - имена зачеркивались или заклеивались, а номера присваивались другим узникам.  

Именно наличие этой «незаконной» (с точки зрения секретного приказа) нумерации позволило исследователям впоследствии восстановить списки погибших. Если бы администрация лагеря строго следовала приказу о «полном исчезновении», установить имена более 5000 жертв «Акции К» было бы практически невозможно.

В персональных карточках военнопленных писали стандартные «шифрующие» фразы  «Geflüchtet und nicht wiederergriffen» («Сбежал и не пойман»), «Geglückte Flucht» («Удачный побег»). А также «Ins Zivilverhältnis entlassen» («Уволен в гражданское состояние») или «Aus der Gefangenschaft entlassen» («Освобожден из плена»).  Эти фразы указывали на официальный перевод заключённого из ведения Вермахта в ведение Гестапо/СС, что являлось необходимым условием для причисления к узникам К.

Такой штамп («aus der Gefangenschaft», полная фраза «aus der Gefangenschaft entlassen» - «Освобождён из плена») появился в Транзитной карте военнопленного Ивана Деркача.  
Для узников это означало медленную смерть от голода, болезней и издевательства в Блоке № 20. 

Блок 20

С конца мая 1944 года узники К содержались в Блоке № 20 - «блоке смерти» в лагере смерти, который был отделен от остального лагеря высокой стеной с колючей проволокой под напряжением. Обычным узникам Маутхаузена было запрещено даже приближаться к этому блоку.

Невыносимые условия содержания узников были направлены на умерщвление от голода и болезней. Кормили их один раз в 2-3 дня, отбирали всю тёплую одежду, а иногда вообще всю одежду. Зимой весь день они должны были находиться на улице и выполнять «упражнения», которые придумывала бесчеловечная охрана. Перед тем, как зайти в помещения блока, немецкая охрана заливала из шланга полы холодной водой. Нар  в блоке не было. Люди спали на полу. В день погибало от 20 до 50-80 человек.

Карлсбадская группа

Это группа советских офицеров, в основном летчиков, которые до перевода в Блок 20 содержались в тюрьме или лагере в районе города Карлсбад (ныне Карловы Вары, Чехия).
В состав этой группы входили
Анатолий Николаевич Кобликов - полковник, Герой Советского Союза, один из лидеров группы.
Михаил Рыбчинский - старший лейтенант, один из немногих выживших участников восстания. Он вспоминал, что в тюрьме Карлсбада его приковали наручниками к Кобликову во время транспортировки в Маутхаузен.

Николай Цемкало - сержант (в лагере числился офицером), также находился в этой тюрьме и вспоминал о группе из 24 летчиков в соседней камере.

В тюрьме Карлсбада немцы пытались завербовать этих офицеров в «Русскую освободительную армию» (РОА) Власова. Но пилоты во главе с Кобликовым категорически отказались от сотрудничества, после чего все были отправлены в Маутхаузен как узники категории «К».
Группа прибыла в лагерь в конце ноября 1944 года (около 21 ноября).

Исследователь и бывший узник Маутхаузена Ганс Маршалек пишет, что эта группа офицеров, прибывшая из Карлсбада незадолго до восстания, сыграла огромную роль в его организации.

Влзможно, Иван Михайлович Деркач прибыл в Маутхаузен незадолго до появления этой группы - летом или осенью 1944 г. , т.к. он принял непосредственное участие в организации и подготовке восстания.

Восстание в Блоке 20 

В рамках акции К с февраля 1944 по февраль 1945 года в концлагере Маутхаузен было убито около 5040 человек. Если первые жертвы были казнены сразу после прибытия в Маутхаузен, с конца мая 1944 года  руководство СС решило собирать приговоренных к смерти в изолированный барак Блок 20, и медленно их там умерщвлять.

По разным данным, в конце января 1945 года в Блоке 20 в живых оставалось  от 570 до 760 человек. Почти все были офицерами, многие - боевыми летчиками.  Практически всех узников Блока 20 объединяло одно - несколько неудачных попыток побега или примеров неповиновения гитлеровской лагерной администрации в прошлом. В невыносимых условиях они оставались людьми чести и огромной храбрости. Отсюда, из деревянного мешка, окруженного колючей проволокой под напряжением и рвами с водой, пулеметными вышками и вышколенной охраной, они задумали побег. 

Подпольный штаб  разработал дерзкий план: нужно было вывести из строя охрану на трёх сторожевых вышках, обесточить проволоку под напряжением и организовать массовый прорыв.

Вооружением узников были куски брусчатки вокруг барака, обломки бетонного умывальника, уголь для печки, куски твёрдого как камень эрзац-мыла и два огнетушителя, пена из которых должна была ослепить пулемётчиков на вышках. В качестве оружия использовали и деревянные колодки, снятые с ног.

Восстание назначили на ночь с 28 на 29 января 1945 г.. Но накануне  организаторов кто-то предал  - эсэсовцы увели из блока 25 человек, их казнили, а тела сожгли в крематории.
Гибель лидеров не сломила оставшихся, восстание только немного перенесли. Новую дату назначили на ночь со 2 на 3 февраля 1945 г.

Штурм

Около часа ночи, как вспоминали узники Маутхаузена,  в ночной тишине  раздался крик «Вперёд!», «За Родину!».
Окна 20-го барака распахнулись. Больше 500 полуживых, истощённых людей выпрыгивали наружу и с камнями в руках бежали к вышкам. Пулемёты открыли бешеный огонь. Первые ряды падали, но на их место вставали следующие.

В пулемётчиков полетели камни и куски мыла. В лица охраны ударили, ослепляя, струи из огнетушителей.

Пока три штурмовые группы атаковали вышки, четвёртая группа под руководством старшего лейтенанта Ивана Михайловича Деркача помогала бежать ослабевшим узникам. Согласно плану, на него была возложена задача помочь тем, кто совсем уже плохо двигался самостоятельно. Вместе с другими членами группы Иван Деркач выносил из барака столы, ставил их к стене, создавал «живые лестницы» из более крепких узников и подталкивал на их плечи ослабевших товарищей.

Одна из вышек замолчала, штурмовой группе удалось её захватить. Узники развернули пулемёт на другие вышки и расстреляли охрану. На проволоку набросили мокрые одеяла и доски, вызвав короткое замыкание.

Самые слабые, уже не способные ходить и двигаться узники остались внутри барака.  Они снимали с себя последнюю одежду и отдавали её беглецам, чтобы те смогли хоть как-то продержаться на февральском снегу. Они понимали, что их ждёт немедленная казнь, и, обнимая восставших, просили передать от себя последнюю весточку семьям. 

Через стену перебрались около 500 человек. Около 70-80 человек погибли при штурме.

«Мюльфиртельская охота на зайцев»

Беглецы разбились на группы и бросились в разные стороны. Восемь градусов мороза, глубокий снег, тонкие тюремные робы, отсутствие обуви и сильнейшее истощение - большинство узников не смогли уйти далеко. Тем не менее, часть беглецов продвинулась на 10–15 км, некоторые - на 20–25 км.

Комендант лагеря Франц Цирайс объявил не поиск бежавших, а охоту: «Это будет повеселее, чем охота на зайцев». К этой охоте подключились эсэсовцы,вермахт, фольксштурм, гитлерюгенд и сотни местных жителей. За каждого пойманного узника обещали вознаграждение. По приказу коменданта беглецов следовало убивать на месте без суда и следствия.

Бежавшие надеялись на помощь местного австрийского населения, но те восприняли их не как жертв, а как злейших врагов.
Убивали зверски. Выживший жандармский офицер потом записал: «Везде, где находили беглецов: в домах, телегах, скотных дворах, сенниках и подвалах, — их убивали..».

Тела свозили во двор школы в деревне Рид-ин-дер-Ридмаркт. Здесь эсэсовцы вели подсчёт смертям, зачёркивая на вынесенной во двор школьной доске группы палочек. Каждая палочка -  страшная бухгалтерия палачей, оборванная жизнь. Спустя несколько дней комендант лагеря в присутствии других заключённых самодовольно  заявил: «Счёт сошёлся». Среди заключённых воцарился траур. 

Счет не сошелся 

Комендант соврал. Сегодня из более чем 500 человек, покинувших блок смерти  №20, известно о 9 выживших советских офицерах. Всего, по разным данным, в живых осталось от 11 до 19 человек, среди сбежавших - один надзиратель барака.

Четверых  офицеров спрятали три австрийские крестьянские семьи, сознательно принявшие на себя смертельный риск. Нескольких укрыли пригнанные на сельхозработы иностранные рабочие.

Среди спасшихся - лётчики Иван Битюков и Владимир Шепетя. Их воспоминания позволили восстановить историю невероятного мужества восставших и некоторые имена участников восстания. 

По воспоминаниям Владимира Шепети («Воспоминания, написанные самим») Иван Деркач был его товарищем по Блоку 20. С ним он собирался бежать после прорыва из лагеря. В части воспоминаний говорится, что они бежали вместе во время «Мюльфиртельской охоты на зайцев».

Имя Ивана Михайловича Деркача отсутствует в списке выживших. Вероятно, он погиб во время штурма лагерных стен либо во время дальнейшей попытки прорыва. 

Владимир Шепетя, как и обещал, сохранил память о товарищах по Блоку смерти. В своих воспоминаниях и в письмах журналистке Ариадне Юрковой, которая и начала заниматься памятью о восстании в Блоке 20, он перечислил имена известных ему узников 20-го блока. Среди них - старший лейтенант (или капитан) Даркач (Деркач), человек, с которым он планировал вдвоём прорываться из плена, руководитель группы спасения ослабевших узников, один из тех, кто в последнюю ночь жизни отдал все силы, чтобы дать шанс своим изнуренным от голода товарищам.

2 февраля 2026 года исполнился 81 год бессмертному подвигу советских офицеров - восстанию в Блоке смерти концлагеря Маутхаузен.

Имя Ивана Михайловича Деркача увековечено в Зале Имен Маутхаузена, в диссертации-исследовании австрийского историка Матиаса Кальтенбруннера, посвященной Восстанию советских офицеров в Блоке 20.