В начале Великой Отечественной войны на Ручьёвских крестах (рядом с деревней Ручьи современного Псковского муниципального округа Псковской области) была развёрнута ярмарка, у людей был праздник. По рассказам родственников, в этот день жители близлежащих к Ручьям деревень обращали внимание на то, что начали летать самолёты, но никто не придал этому значения. Но в разгар праздника среди людей появился председатель сельсовета и сообщил о том, что началась война, а также сказал о том, чтобы люди прекращали праздник.

В годы Великой Отечественной войны Николай Фёдорович с родителями Пелагеей Никандровной и Фёдором Васильевичем, а также с братом Анатолием и сёстрами Ниной и Валентиной жил в деревне Мелётово Псковского района Псковской области.

Когда началась война, жители деревни собрали вещи и уехали, прятались по лесам. Но многим пришлось вернуться обратно в деревню Мелётово, поскольку по дороге встретили немцев. Связано это было с тем, что территория современной Псковской области была быстро оккупирована фашистами и у многих не оказалось возможности куда-либо уехать или убежать.

Война в основном была в деревне Загрязье (Псковский район), но и в Мелётово также было много фашистов. Кроме того, из рассказов родственников, я узнала, что в деревне Гора-Каменка (территория современного Псковского района) находился штаб немцев.

Родственники также рассказали про случай с самолётом. В 1942 году в Большом Загорье был сбит самолёт. Впоследствии этот самолёт разобрали на части и увезли.

В годы Великой Отечественной войны в каждой деревне были свои старосты, которые должны были докладывать немцам обо всём происходящем в деревне. Но старосты, как правило, вели двойную жизнь: они знали, что жители деревни помогали партизанам, но и в тоже время они прикрывали деятельность деревенских жителей, поскольку всем хорошо было известно о том, что немцы выслеживали связь с партизанами.

По ночам приходили партизане, а также немецкие солдаты (полицаи), очень похожие на русских. И часто жителям деревни было сложно определить, где – свои, а где – чужие. Следовательно, очень часто возникали вопросы о том, что кому помогать с провизией. Полицаи провоцировали местных жителей под предлогом партизан с целью отслеживания каких-либо связей с партизанами.

По рассказам родственников, у полицаев в период Великой Отечественной войны до 1943 года не было своей формы, что являлось основной сложностью в определении партизан и врагов. Определённая форма у полицаев появилась только в 1944 году.

Когда в деревню приезжали немцы и ходили по домам деревенских жителей, дети прятались от них под лавкой, думая, что их там никто не найдёт (детям всегда было интересно посмотреть на фашистов). Но детей немцы, как правило, никогда не трогали.

В каждой деревне были установлены трудодни.

По рассказам родственников, немцы часто могли расстреливать жителей деревень. В тоже время некоторых людей оставляли в качестве рабочей силы.

В каждой семье были свои нормы вещей и продуктов. Также были установлены нормы, которые необходимо было отдавать фашистам. Немцы были любителями кур и яиц, и часто забирали эти продукты у жителей деревни.

Однажды был случай, когда один из немцев пришёл в дом, забрал лукошко с едой, но в последствии принёс детям сладостей (шоколад, конфеты и т. п.).

Еды всегда не хватало. Как в период войны, так и в первое послевоенное время. В одной из двух Мелётовских церквей, по рассказам родственников, был немецкий склад. После войны Николай с деревенскими мальчишками часто лазали в этот склад. А в этом складе после немцев осталось много еды и оружия. После освобождения деревни местные жители всю еду забрали себе.

По рассказам родственников, после фашистов в первое послевоенное время оставались заминированные поля, находили много оружия. Очень часто люди по своей неосторожности на заминированных полях оказывались покалеченными, иногда оставаясь инвалидами на всю жизнь. Больше всего в таких случаях страдали дети.