Иван Иванович Бакланов родился 15 октября (есть даты 10 октября, 10 ноября) 1915 года в деревне Ястребовка Мантуровского района Курской области. Отец, Иван Михайлович Бакланов, был сельским учителем. В возрасте трёх лет Иван потерял мать. Отец позже женился во второй раз.

В 1930 году Иван окончил семилетнюю школу и по стопам отца поступил в педагогическое училище, но учителем работать не стал. Он уехал в Донбасс, там поступил на рабфак и начал работать учеником слесаря в шахте. Жил и работал Иван на руднике «Ветка», вокруг которого вырос поселок Ветка, Сталинской  области (ныне микрорайон в Киевском районе Донецка).

В Красную Армию был призван  в 1936 году,  до 1938 года служил в артиллерийском полку в Курске. После краткого периода «гражданки» в Донецке поступил в артиллерийское училище сначала в Сумах, потом в Ленинграде. Окончил Ленинградское артиллерийское училище и в 1940 году получил звание младшего лейтенанта.

Перед войной, в мае 1941 г., служил начальником разведки 2-го дивизиона 245-го гаубичного артполка 37-й стрелковой дивизии. Полк находился в Витебске.

21 июня 1941 г. 245 артполк получил приказ грузиться в эшелон и направляться в район г. Лиды Барановичской области Белорусской ССР на новое место дислокации.

В 9 часов утра 22 июня поезд остановился на станции Вилейка, там артиллеристы и узнали страшную весть о начале войны. Эшелон продолжил движение к станции Гавья. Связь с частями дивизии была потеряна По дороге состав обстреливали немецкие самолёты.

23 июня 1941 г. полк разгрузился в районе станции Гавья и начал выдвигаться к Лиде. Батареи на конной тяге подвозили 122-мм гаубицы к передовым позициям. 26 июня полк вступил в бой с 14 фашистскими танками. Сражение было жестоким, но длилось десять минут. 7 танков остановились, подбитые на поле боя, остальные повернули назад.
В это же время второй дивизион полка вёл тяжёлые бои в районе Лида - Дворище - Трокели, в боях погиб полковой комиссар В. Завьялов.

К концу июня части 37-й дивизии, в т.ч. 245-й гап, оказались в тяжелейшем положении. Без связи между частями, с минимальным запасом боеприпасов и продовольствия, под постоянными авиаударами полк вёл бои в районах Лида, Вороново, Бенякони, Ивье. К 29 июня остатки дивизии начали прорываться на восток в сторону Минска, но были разбиты.
Боевые действия полка воссозданы по воспоминаниям лейтенанта Р.Р. Черношея, помощника начальника штаба 245 гап. 

После гибели командира дивизиона младший лейтенант Иван Бакланов принял командование на себя. 
10 июля 1941 года во время тяжёлого боя он был контужен и попал в плен в районе г. Лиды.
К этому моменту 245-й гаубичный полк и вся 37-я стрелковая дивизия фактически перестали существовать. Большая часть личного состава погибла или попала в плен в Белоруссии в июле 1941 года. По воспоминаниям выживших, к середине июля от полка осталось несколько десятков человек.

Плен

Ивана  Бакланова доставили в пересыльный лагерь в Лепеле, оттуда пленных погнали пешком по территории Беларуси на запад: «колонна пленных шла на запад, устилая дорогу трупами. Никто не останавливался, не оплакивал погибших, не предавал их по русскому обычаю земле. Никто не знал их имен и фамилий».

Первая попытка побега

Ещё в одном из первых временных лагерей Иван Бакланов познакомился с лейтенантом Андреем Быковым, лётчиком, сбитым под Лепелем. Они сразу подружились и решили вместе бежать. Во время марша Иван сильно заболел, у него началась лихорадка, слабость. Андрей Быков решил бежать без него:
«Как-то на привале Андрей, присев рядом с Баклановым, спросил: – Ну как, Ваня? – Худо, Андрюша. Все мутит. – А я нашел себе напарника. Может, и ты с нами? Нельзя больше медлить. – Не могу.  Я только погублю вас. Счастливо, Андрей. И будьте осторожны. Друзья обнялись, попрощались».

Через два дня после этого разговора, на привале возле большого белорусского села, Андрей Быков и его новый напарник рванули к лесу. «Внезапно послышались выстрелы, Бакланов повернул голову и увидел невдалеке двух убегающих пленных. В одном из них он сразу признал Андрея Быкова.. Фашисты яростно строчили из автоматов. Андрей взмахнул руками, повалился на спину.. Охранники отвязали собак. Огромные натренированные псы налетели на упавших и начали рвать их..».

Ивана глубоко потрясла гибель друга. Но даже после этого он решил, что будет пытаться бежать, несмотря ни на что.

Вторая попытка  побега

После  марша  Иван Бакланов попал в Офлаг 68 в г.Сувалки в Польше. Там ему присвоили лагерный номер 413. В октябре 1941 года военнопленные начали рыть землянки, чтобы пережить зиму. До этого они жили под открытым небом, в ямах, вырытых ими самими. Зимой 1941-42 года узники голыми руками копали землянки, чтобы спастись от мороза.

Вторая попытка побега Ивана Бакланова, которую исследователи называют «неудачное повторение опыта» Ивана Феноты, произошла в лагере Офлаг 68 в Сувалках зимой 1942 года.
.
После того как лейтенанту Ивану Феноте удалось на время бежать, спрятавшись в выдолбленной нише внутри картофельного бурта (ямы), Иван Бакланов, Виктор Корниенко и Аркадий Ткаченко решили повторить этот маневр. 
.
Команда пленных офицеров работала в открытом поле на переборке картофеля. Под вечер, перед самым окончанием работ друзья нырнули в пустую нишу внутри бурта. Они решили переждать, пока колонну уведут в лагерь, и уйти ночью.

План сорвался из-за бдительности охраны. При подсчете пленных во время построения и переклички по «пятеркам» немцы сразу обнаружили отсутствие трех человек. Солдаты бросились к картофельным кучам и начали проверять ниши. Чтобы спасти товарищей, Иван Бакланов первым вышел навстречу солдатам, держа в руках несколько гнилых картофелин.  Он попытался оправдать свое отсутствие сбором гнилой картошки для еды, но это не помогло.

Попытка побега закончилась жестокой расправой. Один из гитлеровцев ударом приклада сбил Ивана с ног. Всех троих «катили пинками» и били прикладами всю дорогу до лагеря.
У ворот колонну встретил комендант Шопа. Он молча пинал сапогами распластанных на земле офицеров и хлестал их  плетью. 
.
После этого комендант объявил перед строем, что впредь за любую попытку побега последует расстрел.

Третья попытка. Побег

В мае 1942 года Ивана Бакланова перевели в Германию, в Stalag XIII-A  в Зульцбах-Розенберге, а в марте 1943 года - в Stalag XIII-D в Нюрнберге. 
Там он работал подручным маляра в рабочей команде на авторемонтном заводе Фау-Верке (Faun-Werke), производившем и автомобильные тягачи для вермахта. Вместе с группой советских офицеров Иван поддерживал связь с немецкими антифашистами, активно участвовал в саботаже работ, изготавливал ножи и мелкое оружие для подполья и готовил новый побег. В рабочей команде на Фау-Верке встретились советские офицеры, которым предстояло вместе и до конца пройти крестный путь плена.

2 июля 1944 года пленных с завода погрузили в несколько грузовиков и повезли на разгрузку строительных материалов на окраину Нюрнберга. На железнодорожной станции в Унтерфюртберге Иван Бакланов и еще 7 офицеров совершили побег, выпрыгнув из кузова грузовика:

«Специальный выпуск Немецкого листка криминальной полиции.  Берлин, 11 июля 1944 г. Номер 4926 a
IV. Из рабочего участка (Arbeitsstelle) в Унтерфюрберге (Unterführberg), район Фюрт (Kr. Fürth), бежали советские офицеры (К специальному выпуску DtKPBl № 4921 a от 5. 7. 44.) 

2. 7. 44 из рабочего участка в Унтерфюрберге, район Фюрт, бежали 8 советских офицеров: Бакланов Иван (Baklanow, Iwan), мл.лейтенант, 10. 11. 15, лагерный номер 413; Фенода Иван (Fennoda, Iwan), лейтенант, 13. 10. 16, лагерный номер 928; Галенкин Владимир (Galenkin, Wladimir), военный техник, 30. 8. 10, лагерный номер 2544; Игнатьев Константин (Ignatjew, Konstantin), мл.лейтенант, 29. 1. 18, лагерный номер 4374; Прозоров Константин (Prosorow, Konstantin), лейтенант, 18. 8. 19, лагерный номер 14407; Садовой Василий (Ssadowij, Wasilij), лейтенант, 20. 3. 22, лагерный номер 217; Салатов Анатолий (Ssalatow, Anatoli), лейтенант, 23. 8. 19, лагерный номер 7844; Васильевич Борис (Wassiljewitsch, Boris), лейтенант, 29. 4. 16, лагерный номер 25121. Энергичный розыск! Арестовать! K J III — FK —. 3. 7. 44. KPLSt Нюрнберг-Фюрт (Nürnberg-Fürth)».

Офицеры разбились на тройки.  Иван Бакланов бежал с  Анатолием Салатовым и Василием Садовым. Они прятались в полях, копали норы в стогах, питались овощами с полей, дикими фруктами и тем, чАнатолия Салатова сначала отправили в тюрьмкто удавалось добыть во дворах у фермеров ночью. Какое-то время  офицерам удавалось скрываться. Их поймали во время одной из вылазок за едой в районе фольварка или деревни.

Василий Садовой был схвачен 10 июля 1944 г. в Кирхензиттенбахе, район Херсбрук (Kirchensittenbach, Kr. Hersbruck), на глазах товарищей, и они ничем не смогли ему помочь. Ивана Бакланова и Анатолия Салатова схватили 12 июля 1944 г. в Ворре (Vorra), район Херсбрук (Kr. Hersbruck).

Ивана Бакланова и Анатолия Салатова сначала отправили в тюрьму г. Амберг, оттуда через 2 недели, в конце июля 1944 г. - в Нюрнбергскую тюрьму гестапо. Там, в тюремном коридоре, они неожиданно встретились с Василием Садовым:
«Люди выходили из камер, становились спинами вдоль стен длинного коридора.
– Гляди-ка, Иван, наш Василий! – крикнул Анатолий. – Вася!
Садовой оглянулся. И, не обращая внимания на тюремщиков, бросился к товарищам. – Живой?! – И вы живы?! – Как видишь. Вчера чуть богу душу не отдали. За ночь отлежались...
Они стали рядом, локоть к локтю..».

После жестоких допросов и избиений офицеров отправили в Маутхаузен.

Маутхаузен

Иван Бакланов, Анатолий Салатов и Василий Садовой попали в Маутхаузен в августе 1944 года.  «...Во дворе узников пересчитали и втолкнули в подвальное помещение большого мрачного здания с решетками на окнах.
Утром стали куда-то уводить по три – четыре человека. Прошло часа полтора, и подвал опустел. В нём остались лишь трое: Бакланов, Салатов и Садовой.  ...
На пороге появился солдат. Приказал выходить. Заключённых повели на второй этаж тюрьмы. У порога длинного коридора солдат заставил их раздеться донага. Затем открыл одну из дверей и втолкнул внутрь. ...
– Двадцатый блок! – крикнул вдогонку офицер. – Что за блок? – спросил Бакланов идущего рядом переводчика. Тот тихо ответил: – Плохо. Но что поделаешь?».

Блок 20. Узники К

Блок № 20 был создан весной 1944 года как «лагерь смерти  в лагере смерти».  Блок был отделён от основной территории забором высотой 2,5 метра с колючей проволокой под напряжением. По периметру стояли три пулемётные вышки. Сюда направляли тех, кого нацисты считали особенно опасными: советских офицеров, политработников, участников антигитлеровского сопротивления и тех, кто совершал неоднократные побеги и участвовал в саботаже  принудительных работ.

«...В конце коридора узникам бросили три связки тряпья. Остановиться не давали, заставляя одеваться на ходу.

Все обитатели блока смерти были в строю, когда во двор привели трех новых узников.
Бакланова поманил к себе пальцем эсэсовец, который стоял возле ямы с водой, вырытой неподалёку от каменной стены. Когда Иван приблизился, палач ударил его по голове тяжелой резиновой дубинкой. Перед глазами поплыли барак, вышки, строй пленных... Бакланов упал в воду, но сознания не потерял.
– Комм!
Бакланов поднялся. Но его тут же опрокинул новый удар. Опять откуда-то издалека до слуха доносилось: «Комм! Комм!» Но встать больше уже не было силы».

Так  «принимали» К-заключённых, которых нацисты обрекали на медленную мучительную смерть.

Как идентифицировали узников в Блоке 20

Узники категории «К» не включались в общий состав заключенных Маутхаузена и не получали «регулярных» лагерных номеров. Для них была создана отдельная серия номеров, которая, по свидетельству писаря политического отдела Карела Нойвирта, начиналась с римской цифры II. Номера этой серии шли по порядку. Нойвирт утверждал, что последний зарегистрированный им номер был II-5040.  Лагерный фотограф Франсиско Буа также подтверждал в Нюрнберге, что при фотографировании узников «К» перед ними держали таблички с номерами, начинавшимися с 3000 и заканчивавшимися примерно на 7000.

В диссертации М. Кальтенбруннера отмечено, что «выживший Иван Бакланов, прибывший в Маутхаузен в августе 1944 года, вспоминал, что.. сам он был зарегистрирован под номером 3009 (т. е. II-3009)».  В документальной повести И. Ходыкина говорится, что номер «3009» был нашит у И.Бакланова на правой стороне груди.

Повседневная жизнь в блоке 20

Условия в 20-м блоке были одними из самых страшных в Маутхаузене: переполненный барак,в который набивали до 1500–2000 человек вместо 200, чудовищный голод, постоянные избиения, отсутствие нормальной одежды и медикаментов, ежедневная смертность от 30 до 150 человек. 
Спали «как сардины» - голова к ногам - на голом полу, без одеял, в неотапливаемых помещениях, в которых даже зимой запрещали закрывать окна. Как вспоминал сам Иван  Бакланов,в августе 1944 года, когда он прибыл в блок, там находилось около 1800 человек.

«Кормили узников по усмотрению блокфюрера, а часто по нескольку дней вовсе оставляли без еды. “Завтрак” состоял из стакана эрзац-кофе.  В обед - небольшой черпак баланды, сваренной из полугнилого картофеля, кормовой свеклы или брюквы, вечером – кусочек, граммов сто двадцать, “хлеба”, испеченного из ржаных отрубей, смешанных с соломенной мукой. Выдачу еды фашисты тоже превратили в своеобразную пытку».

Первые дни в бараке для Ивана были страшными: «Бакланов уже четвертую ночь сидел у окна и бессонными глазами смотрел на двор. .. Появилась какая-то сыпь, которая разрасталась от кровавых ран по всему телу. Прикосновение к голой коже дерюжной куртки и штанов вызывало нестерпимую боль. Бакланов уже знал, что одежда смертников заражена чесоткой, экземой и другими инфекционными болезнями».

Несмотря на все ужасы блока, Иван сохранил волю к борьбе. Здесь, уже в блоке, он встретил своих товарищей по побегу с Фау-Верке - Ивана Феноту, Аркадия Ткаченко и Владимира Галенкина. Они обнялись и с горечью констатировали: «Выходит, никому не удалось прорваться к своим?».

Здесь же  Иван встретил и  Юрия Ткаченко, переводчика и подпольщика  с завода Фау -Верке. Юрий находился в Блоке 20 уже три месяца после неудачного побега. С помощью Юрия Иван Бакланов и его товарищи смогли пережить первые тяжелые дни в блоке и включились в подпольную работу. 

Передаче информации от подпольного  штаба очень помогала «Печка». Это был один из немногих способов немного согреться  на холоде, т.к. узники блока с 4 часов утра и до позднего вечера должны были находиться на улице. 
«Прижимаясь друг к другу, смертники стараются согреться. Начинается так называемая “печка”. Люди, находящиеся внутри толпы, тесно сжимаемые спинами товарищей, греются минут пятнадцать-двадцать. “Печка” оправдывает свое название. В ней жарко. С помятыми боками, оттоптанными ногами, но согретые теплом товарищей, узники выскакивают изнутри. “Печка” рассыпается и сразу же возникает вновь».

Иван Бакланов часто помогал ослабевшим товарищам попасть в середину «печки».

Восстание и побег  в  ночь со 2 на 3 февраля 1945 г.

В январе 1945 года узники блока 20 во главе с  Героем Советского Союза подполковником Николаем Власовым, полковником Александром Исуповым, командиром авиадивизии Кириллом Чубченковым и другими подпольщиками начали подготовку вооружённого восстания. Оно было запланировано на ночь с 28 на 29 января, но подпольщиков кто-то предал. В ночь на 26 января в барак ворвались эсэсовцы и увели 25 узников, включая Власова, Исупова и Чубченкова. Лидеров восстания казнили.

Оставшиеся не покорились судьбе. Восстание было перенесено на ночь со 2 на 3 февраля 1945 г.

Ночь была морозной, температура достигала −8°C, за пределами лагеря лежал глубокий снег. 
Сигнал к началу восстания был дан после того, как подпольщики обезвредили блокового и нескольких надзирателей. Узники Блока 20 атаковали пулемётные вышки. Им удалось захватить одну из вышек и открыть огонь по соседней.

Иван Бакланов был в числе тех, кому удалось прорваться за колючую проволоку и бежать: «Бакланов и Фенота вдвоем ухватились за шест. Но проволока, как назло, не перегорала. Справа и слева десятки рук забрасывали на нее одеяла, которые прочно цеплялись за колючки. Люди тянули одеяла книзу. Наконец, металлические кронштейны не выдержали, заскрежетали и рухнули вместе с колючей проволокой. Подсаживая друг друга, узники полезли на стену.

Перед лицом Бакланова болтались чьи-то босые ноги. Уцепившись за гребень, человек, очевидно, не в силах был подтянуть и забросить наверх тело. Иван Иванович быстро подтолкнул его. Тот оказался на заборе и вскоре исчез. Фенота согнулся рядом с Баклановым, упираясь руками в стену, крикнул:
– Становись на спину! Полезай! Бакланов одной ногой оперся на товарища, спружинил, подпрыгнул и пальцами ухватился за холодные кирпичи. Но влезть на гребень не смог. В ту же секунду он почувствовал под голыми пятками чьи-то влажные, горячие ладони и– вмиг очутился на стене».

Иван Бакланов преодолел стену Блока 20, но потерял друга - Иван Фенота, старый товарищ ещё по лагерю в Сувалках (1941–1942 гг. ), участник предыдущих попыток побега, не  смог преодолеть стену.
«– Ива-а-ан! Фено-о-та! – закричал он в темноту. Но никто не отзывался. – Ива-а-ан! – снова позвал Бакланов. И опять Фенота не ответил. А медлить было нельзя. И Бакланов побежал».

Сразу после выхода из лагеря Иван Бакланов встретил лейтенанта Владимира Соседко. Им удалось уйти далеко от Маутхаузена и скрыться в лесах до мая 1945 года. Они пережили голод, мороз и постоянные облавы. Только 10 мая 1945 года в регионе Вальдфиртель  они узнали, что война закончилась. Их обнаружил чешский партизан, который сделал ставшую знаменитой фотографию измождённого  Ивана Бакланова в лагерных лохмотьях. 

Послевоенная судьба

Из более чем 500 бежавших из Блока 20 выжили, по разным данным, от  11 до 19 человек. Остальные погибли во время «Мюльфиртельской охоты на зайцев» - массовой облавы, в которой участвовали эсэсовцы, местные нацисты, фольксштурм, гитлерюгенд и многие местные жители.

После освобождения  Иван Бакланов прошел фильтрационные лагеря в Брно и Братиславе в Чехословакии и спецлагерь в Вышнем Волочке. Был демобилизован 17 января 1946 года, восстановлен в звании лейтенанта запаса.

В родительском доме Ивана Ивановича встретила одна мачеха. 
Отец умер в 1943 году. Во время оккупации в Ястребовке открылась школа. Иван Михайлович Бакланов снова стал обучать детей грамоте. Гитлеровцы приказали внести изменения в учебный план, славить на уроках мощь фашистского оружия, превозносить фюрера. Но старый учитель, казалось, не слыхал всех этих нововведений. Он преподавал, как и до войны. Ивана Михайловича вызывали, учиняли допросы. Он обещал всё исправить, но поступал по-прежнему. Вскоре его уволили из школы. Здоровье старого учителя не выдержало.

Иван Иванович недолго погостил в родных краях. Через три дня он уехал на Донбасс, где учился и работал до армии, - там жила замужняя сестра. Иван Бакланов работал в строительных организациях Донецка и Краснодара, потом переехал в город Шумиха Курганской области, где стал работать мастером на комбинате и профессионально занимался портретной фотографией.

С августа 1949 по август 1951 года Иван Бакланов подвергся жестким преследованиям со стороны органов прокуратуры. На допросах от него требовали признаний в измене родине. Это нанесло ему тяжелую психологическую травму на всю жизнь. Дело было прекращено, но он долго не мог найти работу. Позже переехал в пос. Малиновое Озеро Алтайского края. До конца жизни Иван Иванович страдал от последствий пережитого.

Свидетельства  Ивана Ивановича Бакланова легли в основу документальной повести И. Ф. Ходыкина «Живые не сдаются» о восстании в Блоке 20.

В конце 1950-х - начале 1960-х годов Иван Иванович Бакланов стал активно участвовать в восстановлении исторической памяти о восстании в блоке 20. Он вёл переписку с журналисткой Ариадной Сергеевной Юрковой, писателем Сергеем  Сергеевичем Смирновым и другими исследователями, оставил рукописные воспоминания.

Как отмечали исследователи, «воспоминания о внутренних условиях в блоке 20 были совместно воссозданы шестью выжившими участниками восстания, которые в 1960–1962 годах поддерживали тесные контакты друг с другом: Иваном Баклановым, Иваном Битюковым, Александром Михеенковым, Владимиром Соседко, Владимиром Шепетей и Виктором Украинцевым».

Иван Бакланов был одним из немногих выживших, кто открыто говорил о своём близком знакомстве со «штубендистом» Юрием Ткаченко (старостой комнаты в бараке 20), что в тот период вызывало подозрения органов. Но Иван Иванович всегда подчёркивал, что Юрий Ткаченко, несмотря на свою должность, никогда не причинял вреда другим узникам: «Юрий Ткаченко был штубендистом, но он никогда никого не наказывал, никого даже пальцем не тронул».  Иван Иванович старался не дать запятнать образ друга, погибшего во время восстания. 

Подвиг Ивана Ивановича Бакланова и узников Блока 20 стал широко известен только в 1960-х годах благодаря работе журналистов Сергея Сергеевича Смирнова и Ариадны Сергеевны Юрковой,  которая и смогла  найти и собрать вместе выживших узников Блока 20. Дело Ариадны Сергеевны продолжил ее сын, Мирослав Алексеевич Хоперский, посвятивший себя исследовательской и поисковой работе по изучению истории Блока 20 и других лагерей нацистской Германии. Биография Ивана Ивановича Бакланова описана в повести И.Ф. Ходыкина “Живые не сдаются”, в публикациях австрийского историка Маттиаса Кальтенбруннера, в зарубежных исследованиях, посвященных восстанию в Блоке 20 концлагеря Маутхаузен. 

Иван Иванович Бакланов прожил долгую жизнь. Он скончался 23 марта 2002 года. Похоронен в селе Михайловское Алтайского края.